Сосед усмехнулся и загадочно произнес:
— Коли у тебе в руках автомат, гришно повертатися порожним! Труснули не одну симейку там, за Донецьком… тепер им це барахло ни до чого…
— Як?! — насторожился Тарас.
— Атак! Гуляють на небесах з архангелами пид ручку, им це все тепер без потреби… Баба-сука так чиплялася за сережки свои, що подряпала мени руки, тварюку! Ну я иё и того…
— Чого? — испугался друг.
— Ну… того… зеленкою лоб намазати!
Гость вздрогнул.
— Та ну?
— Тильки знаэш, братан, — со страхом зашептал Опанас, — ночами до мене приходять, спокою не дають…
Помолчали… каждый думал о своем.
— Скоро знову туди пойду… може и ти зи мною? — нарушил молчание односельчанин.
— А можна? — с робкой надеждой поинтересовался Тарас.
— Можна, бийцы нам потрибни! Там е де розвернутися, и ти повернешся з барахлом, а то мабуть Христя життя не дае?!
— Не дае! — подтвердил неудачник.
— Тоды завтра пидемо до нашого головного и запишемо тебе! Через два тижни вийжджаемо на Донбасс. Чекаю тебе о 9 годин.
— Домовилися! А ось ти мени скажи… там страшно? Вбивають?!
— На вийни завжди вбивають! — сурово закончил разговор Опанас и, ободряюще, добавил: — Тильки ми з тобою щасливи, бог береже!
Вот так в рядах правосеков прибыло. Тарас попал в карательный батальон «Айдар» и за две недели в спецлагере, под руководством американских инструкторов, прошел боевую подготовку. Слава богу, был не новичок, армейские навыки еще не забылись. Перед отъездом всем селом составили списки заказов, которые следовало доставить с Донбасса. Деньги тут были без надобности, что пожелаешь, можно брать бесплатно, но за одну небольшую услугу — уничтожение таких же вот украинцев!
Запиликал мобильный, и Богдан уставился на дисплей — номер был местный. Телефон «отправился» на место старой дислокации в карман, а сердце тревожно ёкнуло: «Опять они!».
Мобилизационная повестка приходила уже дважды, но каждый раз ему удавалось увернуться от неприятностей. «Что делать? — в отчаянии думал Богдан. — Может, уехать в Россию? Но к кому? Куда?». Если бы он был один, вероятно, так бы и сделал, но с семьей, да еще с маленькими детьми на руках — это было более, чем проблематично. Теперь Богдан частенько вспоминал то счастливое время, когда сотрудничал с немцами, зарабатывал деньги и путешествовал по разным странам. Сотрудничество завершилось внезапно, когда в эти деловые отношения, как слон в посудную лавку, влезла жена. Он и не предполагал, что эта дура может позвонить шефу немецкой фирмы и настойчиво требовать от него денег! Тогда, впервые в жизни, Бо чуть не поднял на нее руку. Закончилось всё, как в сказке А. С. Пушкина: остались у разбитого корыта. Ведь надо же знать, у кого и что просить! Никогда российские друзья — владельцы немецких фирм, его не обижали, всегда регулярно выплачивали приличные командировочные и делали подарки. Именно благодаря их деньгам, которые не надо было возвращать, сегодня у Богдана был собственный дом. С горечью вспоминал он и те моменты, когда кочевряжился очередным зарубежным поездкам на международные выставки. А делал он это, лишь по одной причине — все время скулила жена, желая постоянно, как вещь, иметь его под рукой! Сейчас Бо с огромным удовольствием оказался бы где-нибудь в Бразилии или Индии, заколачивая потихоньку тугрики, а не прозябал здесь, во взбесившейся Украине. В торжество революции Бондаренко не верил и твердо знал, что за любым переворотом последуют жертвы, но даже и не догадывался, какую цену придется заплатить Донбассу!
Обстановка, начавшаяся с мирных протестов беспределу, осложнялась с каждым днем. И если раньше Богдан и горожане Горловки и других городов Донбасса живой цепью вырастали перед танками своей же украинской армии, то сейчас уже регулярно прятались от… нет не выстрелов, а расстрелов этими танками городов Донецкой области. В это трудно поверить, но теперь все орудия украинской армии были направлены против мирных жителей Донбасса, которые, как оказалось, не желали жить под властью нацистской хунты!
