Несмотря на усталость и плохое настроение, Володька всё же зашёл ещё в пару школ, но никакого результата его настойчивость не принесла. Тогда он решил сходить к Константину, может, в их дом культуры нужен охранник, и почему он раньше не спросил его об этом. Чтобы застать своего приятеля на работе, молодой человек прыгнул в троллейбус и уже через полчаса был на месте. К его огорчению, Константина в ДК не оказалось, и это неудивительно, ведь он часто брал работу на дом: рисовал афиши, плакаты, декорации. Можно, конечно, было пойти в администрацию и самому узнать, но опять, как мальчишка, стоять и оправдываться перед кем-то он сегодня больше не хотел. Уже подходя к выходу, он услышал чей-то знакомый голос, назвавший его по имени:
– Володя! Владимир! – Володька обернулся. Перед ним стояла Ира, с которой недавно он имел честь познакомиться. Она была в скромном сером платьице, тоненький поясок перевязывал её худенькую талию и подчеркивал стройные, но женственные изгибы. Красивое правильное лицо, как на античных скульптурах, обрамляли русые волосы, убранные в аккуратную шишку. – Вы ищете Костю? А он ушёл домой, завтра нужно сдавать плакаты, а он, как всегда, увлёкся своей живописью и ничего не успел. Побежал доделывать. – Володька смотрел на неё и завидовал Константину: с какой теплотой в голосе она сейчас говорила о нём. Прошло то время, когда Володька ценил в девушках пышные формы и бездонные голубые глаза. Теперь, кроме формы, хотелось ещё и содержания. Всё как в литературе.
– А завтра он будет? – спросил он просто для того, чтобы что-нибудь спросить.
– Да, утром, ему в девять сдавать плакаты.
– А вы домой? Можно я вас провожу? – Володька стыдливо опустил глаза, и ему стало неловко за то, что он стыдится своего вопроса. Ира долго молчала, как будто колеблясь между «да» и «нет». Молодой человек всё понял и решил не настаивать, но сомнения девушки невольно обидели его.
– Подождите, Володя, я сейчас. Только возьму вещи, – после мучительных сомнений произнесла Ира.
Они медленно шли по улице Горького в направлении её дома. Ира была какая-то молчаливая и задумчивая. То и дело она украдкой разглядывала Володькино лицо, как будто ища в нём знакомые черты. Потом решительно отворачивалась, ещё больше погружаясь в свои размышления. Володька пожалел, что решился провожать Иру: ещё вчера он заметил, что она нравится его другу, а уже сегодня Володька, воспользовавшись его отсутствием, провожает её до дома. Чувствуя себя виноватым, он решил завести разговор о Константине.
– Вы работаете вместе с Костей?
– Да, я работаю в костюмерной, ремонтирую костюмы, – как будто обрадовавшись вопросу, ответила Ира.
– И сочиняете стихи…
– Сочиняю – это слишком громко сказано, так уж, пишу в своё удовольствие. Я и выступать-то не хотела, Костя уговорил. Говорит, что в моих стихах что-то есть. Я, если честно, так не считаю.
– И зря. Он, вообще, редко, что хвалит, скорее критикует. Я вообще не помню, что бы ему что-то нравилось… А вы видели его картины?
– Видела. Вот это, действительно, реализм, я бы даже сказала гиперболизированный реализм, доведенный до страшного гротеска. Очень жаль, что современники никогда не увидят его картин.
– Вы думаете, их никогда не выставят? – с горечью в голосе спросил Володька. Он раньше и не задумывался о том, как, возможно, обидно писать полотна, зная, что они не дойдут до своего зрителя.
– Нет, конечно,… Его картины слишком далеки от, так сказать, официального искусства. И потом, он был в плену. К таким у нас предвзятое отношение, вы же понимаете… – сказала Ира и устремила свой взгляд на Володьку, чтобы не только услышать, но ещё и увидеть то, как он относится к плену.
– Понимаю, но ведь Константин попал в плен случайно, был ранен в бою, чудом выжил. Хотя… – задумался Володька.
– Что хотя? Договаривайте! – упорно настаивала Ира.
– Конечно, в отношении Константина это несправедливо, но ведь, помимо него, есть и другие, те, которые заслуживают такого… Многих даже сажают, значит, они, действительно, виноваты…
– То есть вы наивно полагаете, что у нас сажают только тех, кто виноват… – в голосе Иры визгливыми нотками зазвучало раздражение. Она пыталась сохранять спокойствие, но по её лицу было видно, что её очень задели слова Володьки.
