За ним объявили какую-то женщину. Она долго не выходила, утомленные зрители, воспользовавшись паузой, принялись громко обсуждать услышанное, и вскоре зал стал напоминать не дом культуры, а воскресный базар. Наконец, на сцене показалась худощавая девушка, совсем девчонка. Никто всерьез не обратил на неё внимания, в отличие от Константина, который всем своим корпусом подался вперед и даже сел на край стула. Увидев такое внимание со стороны своего приятеля, Володька тоже стал прислушиваться… Она читала негромко, но уверенно и со знанием дела. Зал быстро притих. Там, где того требовал текст, она делала большие паузы, во время которых зрители с замиранием смотрели на её строгое выражение лица и глаза, устремленные куда-то далеко, поверх всех этих людей.
– Прости меня:
Последняя фраза эхом отозвалась в голове Володьки:
– «А я хочу летать… Да, да, я тоже хочу летать…» – подумал он в этот момент и удивился, как совпало его, Володькино, настроение, которое он сам не мог ни понять, ни выразить, с настроением этой девушки. Наверное, это и есть поэзия, когда чужими красивыми словами выражаются твои сомнения, твои разочарования, твоя боль, наконец. Хотя вроде ни о чём таком в этом небольшом стихотворении написано не было. Так, акварельный набросок, пара штрихов…
Когда Володька очнулся от своих размышлений, на сцене стоял пожилой толстый мужчина и читал что-то, не выговаривая «р». Галёрка посмеивалась, а Володька не сразу понял причину этого дружного гоготания. Он взглянул на Константина, тот показывал на дверь.
– Куда ты хотел пойти-то? – спросил Константин, когда они, протиснувшись сквозь плотные ряды стоящих у дверей людей, наконец, оказались в холле.
– Пошли в кафе… Слушай, а та девушка, ну, которая читала там, ты её знаешь? – быстро перешёл на другую тему Володька.
– Знаю, – нехотя ответил Костя.
– Познакомь! – уверенно и настойчиво прозвучало из уст молодого лейтенанта.
– Тебе же не нравятся такие…
– Какие такие?
– Такие… худые… – с ухмылкой ответил Константин, потому что Володька, действительно, всегда заглядывался на полненьких барышень с пышными телесами.
– При чём тут это? Я про стихи у неё хочу узнать, а ты… – обиделся он.
– Ладно, пошли, – нехотя согласился его приятель.
Константин повел своего товарища какими-то служебными ходами, и спустя несколько минут они оказались за кулисами. Здесь было очень душно и жарко. Молодые люди искали глазами девушку, но её почему-то не было. Ничего не говоря, Константин ринулся в другую дверь, Володька последовал за ним. Сначала они оказались в костюмерной, потом в какой-то мастерской, потом вышли в вестибюль со стороны гардероба. Они нашли её на улице, где девушка оживленно беседовала с такими же беззаботными, молодыми и весёлыми, как она, девушками и юношами. Казалось, что в этой бурной беседе именно она была центром притяжения, вокруг неё вертелись эти люди, целый мир вертелся вокруг неё, и Володьке тоже захотелось оказаться в этом бурном кружении. Наконец, девушка заметила Константина и стала прощаться со своей «свитой», а «свита» всё никак не хотела отпускать свою «королеву».
– Привет, Ира! Знакомься, мой товарищ, Володька, студент литературного института, – скромно сказал Константин, когда они смогли оказаться рядом с девушкой.
– Ира, – просто и без затей представилась она.
На сцене Ира казалась Володьке совсем юной, девчонкой, а здесь, вблизи, он увидел в ней молодую женщину: таким взрослым казался её взгляд.
– Что ты там хотел спросить-то? Давай, спрашивай, – как-то снисходительно, как к ребёнку, обратился Константин к своему приятелю, – Ира, он как человек, сведущий в литературе, хотел задать тебе несколько вопросов.
