— Со слов обвиняемого дело обстояло так… Он давно присматривался именно к этому офису, поскольку заметил небрежность Юханова с деньгами и большое количество ценных предметов, не зашитых в сонарную решетку. Раза три, во время своих дневных смен, он поднимался из вестибюля наверх, находя поводы заглянуть в этот сектор и разнюхать, где что лежит. Его пост был внизу, и обходить здание положено только ночью. Вечером перед убийством он и его напарник поочередно воспользовались душевой, хотя это запрещено. А потом приехал Юханов с двумя дамами, одна была похожа на его супругу. И вот. Этот мерзавец, которому была доверена охрана, он выплывает из большого бассейна, видит пьяного Юханова, распахнутые двери, ключи на столе… И он понимает, что сегодня ночью можно срубить джек-пот. Он спровадил товарища вниз, сам спрятался в сауне и подглядывал. А когда дамочки вышли освежиться, он решил, что Юханов уснул, и выбрался из укрытия. Только тот не уснул, точнее — не вовремя проснулся, и получил рукояткой пистолета по голове.
Когда его взяли, убийца клялся, что не хотел никого убивать. Он распихал в карманы деньги, которые нашел в ящиках стола, снял с мертвеца часы, затем открыл комнату отдыха и снял с полки два золотых яйца. Больше не успел, так как, по его словам, в этот момент вернулись из бассейна женщины. Они увидели человека с пистолетом и бросились бежать. Тогда он выстрелил вслед, изображая погоню…
— Георгий Карлович, и вы верите этому бреду? Вышли из бассейна, оделись, нацепили парики, а затем не торопясь побежали?
Гирин смотрит пристально и недоброжелательно. Впрочем, непросто вспомнить, когда он смотрел доброжелательно.
— Какая разница, во что верю я, дружище? Если тебя это сильно занимает, так знай, что мне приятнее верить в безумца с пистолетом, чем в сбой программы перформера! Ты уловил?
Я пожимаю плечами. Совершен настолько чудовищный подлог, что у меня пока не находится слов.
— Что ты застыл, Януш?
— Не понимаю, как мне работать дальше.
— А как ты хотел? Думал, что мы одни на поле? Разве я тебе сказал, что мы прекращаем борьбу? Борьба никогда не кончается, дружок, зато сегодня мы видели когти противника.
— Они заставили охранника или закодировали, Георгий Карлович!
— Даже если так, экспертизу проведут без нашего участия. Кстати, как я понял, дело об этом убийстве уже завтра переходит в ведение федералов. Полагаю, у них самая лучшая аппаратура, и не составит труда проверить, зомбирован был охранник или нет.
— Да, у них, несомненно, лучшая аппаратура…
— Януш, тебя никто не увольнял, — Гирин вздохнул и нарочито усердно занялся поисками сигареты. — Занимайся своим делом и держи меня в курсе. Ласкавому я сейчас позвоню.
— Будет здорово, если вы его уговорите прервать сценарий.
— Исключено. Этот тип даже не станет меня слушать. А если его запугивать, мы получим не только иск на десяток миллионов, но и колоссальный звон.
— Георгий Карлович, в таком случае мне нужен портативный скраббер.
Пришел черед Гирину выпучить глаза.
— Ласкавый в сценарии уже четвертые сутки, — быстро заговорил я. — Постараюсь его убедить. Я теперь почти уверен, что надо внимательно просматривать самое начало. Там — отгадка всего, что происходит.
— Домыслы, дружок, не более того! Ты нарочно не спал до двух, чтобы сообщить мне свою потрясающую идею? Полстраны знает, что такое Петр Ласкавый для шоу-бизнеса. Что тебе надо от него? Эти музыканты, композиторы — жутко капризный народ. Он меня задушит потом…
— Вы достанете мне скраббер?
— Их не существует.
— Причем мне нужна модификация, с которой справится дилетант. Я даже уточню. Лучше всего «эм-шесть-шесть» из проектного бюро имени Капицы, но сойдет и «японка»…
— Придержи язык, дружочек! Если ты теперь такой подкованный, может быть, знаешь, где можно взять скраббер в аренду?
— Я знаю. И если вы мне откажете, там и возьму. Но тогда я не уверен, что отчитываться о проделанной работе буду перед вами.
Гирин раздавил окурок и отвернулся. За его квадратной спиной, обтянутой клетчатой пижамой, разгорелся экран служебного скрина. Мне был виден кусочек розовой стены, увешанной коллективными фото, а еще край прикроватного столика, заставленный медикаментами. На минуту мне стало стыдно, словно ощутил себя у чужой замочной скважины.
— Тебя встретят в аэропорту, — не оборачиваясь, глухо произнес шеф. — Точнее, проводят. Сдашь в багаж, но обратно с Родоса не вези, опасно. Абонируй ячейку в тамошнем банке и сдай на хранение. Потом скажешь мне код, заберем без тебя. И это… Януш, сообщи мне сразу, если… если что.
