К 10.47 обстановка серьезно накалилась. В воздухе, как пишется в бульварных романах, повисло напряжение. Находившиеся на аллее серьезно разволновались. Все, кроме бомжа в кустах. Тот к тому времени уже пробудился, почесал поочередно задницу и заросшую диким волосом физиономию, сделал несколько глотков чего-то омерзительного из бутылки в бумажном пакете, достал из служившего ему подушкой засаленного рюкзака мятую сигарету, бережно расправил ее, щелкнул зажигалкой, перевернулся на спину и принялся пускать дым в голубое, без единого облачка небо.
В 11.23 все четверо покинули скамейки, подошли к забросившему метлу в кусты дворнику и после короткого, но энергичного обмена мнениями разошлись в разные стороны – джентльмен все с той же газетой налево, остальные направо.
Где-то через час бомж тоже встал, собрал шмотки и двинулся куда-то по своим бомжовым делишкам. Вышел из парка и пошел вверх по улице.
– Не спишь? – спросил я, обращаясь к собственному левому запястью.
– И в мыслях не было, – прозвучал в ответ голос Бульдожки. – Кстати, за тобой хвост.
– Поподробнее.
– Их было двое в микроавтобусе: тетка за рулем и мужик. Мужик сейчас топает за тобой.
– Высокий, худой, в джинсах и серой футболке?
– Он самый. Наши действия?
– Замолкаем. Как выйду на связь, загляни в гости к тетке и постарайся с ней подружиться. Она мне нужна живой и более-менее невредимой. Понятно?
– Предельно.
Припадая на правую ногу, я медленно двигал по улице. Политкорректные граждане брезгливо и осторожно, чтобы не запачкаться, обтекали меня с обеих сторон. Иногда ворчали вслед, но пинка никто не отвесил. Вот что значит Европа!
Тот самый высокий и худой шел следом прогулочным шагом, отставая метров на тридцать. Потом чуть подсократил расстояние – видимо, ждал сюрпризов.
И дождался. Я вошел в подъезд, проскочил лестничную клетку, вышел во двор через противоположную дверь и тут же заблокировал ее, стянув ручки обувным шнурком. После чего, мигом излечившись от хромоты, перешел, минуя рысь, сразу на галоп, перебежал дворами и обогнул строящееся здание.
У стоявших в ряд мусорных контейнеров я остановился, достал из-за одного из них сверток, быстрее, чем в армии много лет назад, переоделся, выбросил парик, снял с лица накладную щетину и кое-что еще, серьезно меняющее внешность, вымыл руки и умылся водой из пластиковой бутылки, нахлобучил на голову кепку с длинным козырьком и, почувствовав себя совершенно другим человеком, направился к выходу из переулка.
И надо же, нос к носу столкнулся с тем самым мужиком! Как, интересно, он здесь оказался?
– Джин… – Он повел носом. – Определенно мерзкий местный джин.
И крепко приложил мне с правой в грудь, угодив в место аккурат над солнечным сплетением. Я попятился, врезался в стену между контейнерами и сполз на землю.
– Привет! – Он подошел и склонился надо мной. – Как самочувствие?
Какой, однако, интересный акцент у парня. Неужто польский?
В ответ я закашлялся.
– Неважно, я так понимаю, – сочувственно заметил он и сунул мне под подбородок «ствол» с глушителем. – Вставай.
– Сейчас… – Прокашлявшись и проохавшись, я сделал попытку подняться. – Черт, не могу…
– Не играй со мной. – Он немного вдавил глушитель мне в горло. – И заканчивай симулировать. Не так уж сильно я тебя ударил.
– Я бы так не сказал, – хрипло возразил я.
На самом деле все действительно обстояло не так хреново, как я изо всех сил изображал.
Он огляделся по сторонам, потом навис надо мной и сделал страшное лицо, старательно нагоняя на меня жуть. А я, в свою очередь, не менее старательно принялся бояться.
– Слушай внимательно. Сейчас ты встанешь и пойдешь со мной. Тут неподалеку припаркована машина. Сядешь в нее, ответишь на несколько вопросов и будешь свободен. Только не дергайся, а то мигом словишь пулю! Ты меня понял?
– Да, – кивнул я.
Обидно, когда тебя держат за болвана. Вдвойне – когда за полного идиота. Они «просто хотят со мной поговорить». Ну-ну!
– Вставай!
– Не могу.
– Почему?
– Потому что ног не чувствую. Похоже, слишком сильно приложился о стену копчиком.
Он отвесил мне оплеуху с левой.
– Не люблю, когда мне пудрят мозги.
– Скоро пройдет! – заныл я. – Подожди немного!
Он еще раз огляделся.
– Вставай, кому говорю! – Он схватил меня за шиворот и начал поднимать.
Что и требовалось доказать, как, помнится, говаривала Александра Антоновна, моя первая учительница математики в средней школе № 3. Мерзкая тетка. Меня невзлюбила с первого взгляда. Убейте, не пойму, за что и почему.
Царапая шею, я отвел дуло в сторону левой рукой, а правой всадил ему под ребра нож, который достал из кармана еще во время полета к стене. Терпеть не могу валить людей без нужды, но сейчас тот самый случай, когда других вариантов нет. Он увидел мое новое лицо, поэтому, как говорится, ничего личного. Черт, ненавижу это выражение.
Я вышел из переулка и направился теперь вниз по улице.
– Ты где?
– Уже в машине, – отозвалась Бульдожка. – Как ты и приказал.
– Поподробнее.
– Темно-зеленый микроавтобус марки «Мерседес». Номерной знак… Стоит в двухстах метрах от нашей машины.
– Что с теткой?
