Веселье — это транзакция, происходящая между детской частью терапевта и детскими частями участников, которая сопровождается чувством радости (см. рис. 14В). Иногда эту транзакцию бывает трудно отличить от так называемой транзакции висельника, и долг терапевта — избегать последней, так как она содержит в себе ряд опасностей. Наличие взаимодействия Ребенок—Ребенок является одним из основных требований к эффективной транзактной терапии. Конечно, терапевтическая помощь возможна и без смеха и веселья, но со смехом и весельем работа идет быстрее, да и сам терапевт получает от нее больше удовольствия и потому меньше болеет и реже страдает от депрессии, чем тот, кто избегает веселья в своей работе.
Самое прямое выражение веселья — смех. Поэтому участник группы или ее ведущий, который не смеется от всего сердца по крайней мере один раз в течение встречи, должен разобраться, почему он так мрачен и не спасает ли он кого-нибудь.
<p>Транзакция висельника</p>Транзакция висельника имеет место, когда участнику удается вызвать улыбку у других участников (а иногда — у терапевта), в то время как он рассказывает о своем сценарном поведении. У людей с трагическим сценарием саморазрушительное поведение всегда ассоциируется с улыбкой. Человек, который в такой ситуации объясняет свою улыбку: «Я улыбаюсь, потому что мне весело (чтобы не заплакать, потому что я смущен и т.д.)», говорит неправду. Улыбка — знак ощущения внутреннего благополучия, а благополучие — следствие одобрения со стороны Большого Свина, который рад тому, что человек повинуется его запрету или предписанию. Например, Уайт, алкоголик, говорит: «Вчера вечером я попал в жуткую аварию на дороге, ха-ха!» Словесное содержание его речи исходит от Взрослого и обращено к Взрослым, а несловесное («ха-ха!») — от Ребенка или Родителя и обращено, соответственно, к Ребенку или Родителю другого человека, улыбка же адресована Большому Свину. Для его Ребенка улыбка другого человека — знак поощрения его саморазрушительного поведения, поэтому терапевт, который работает с человеком, имеющим трагический сценарий, должен понять, какое именно разрушительное поведение клиента обусловлено родительским программированием, и никогда не улыбаться при сообщении о нем. Когда сущность транзакции висельника объясняется в группе, участник с трагическим сценарием бывает потрясен: его детская часть чувствует себя так, как будто терапевт явился незваным гостем на вечеринку, а затем улизнул вместе с угощением. Однако запрет на транзакцию висельника не означает, что в процессе терапии вообще нельзя ни улыбаться, ни смеяться. Он значит только то, что саморазрушительное поведение — это не повод для радости. Избегание транзакции висельника означает смех по поводу того, что радостно и весело, а не трагично в жизни участников. Избегание транзакции висельника помогает человеку справиться со своей разрушительной частью, которая привыкла получать поглаживания за свои проявления.
<p>Разрешение</p>Разрешение — это транзакция, смысл которой тесно связан с теорией сценариев (рис. 15А).
Я разработал понятие о разрешении, когда работал с алкоголиками. Не зная, как помочь человеку, который страдает от тяги к спиртному, некоторые терапевты решили, что ему нужно разрешение пить, не испытывая при этом чувства вины. Они полагают, что чувство вины за пьянство заставляет алкоголика чувствовать себя плохим и это ощущение «плохости» подталкивает его к дальнейшему пьянству. Сценарные аналитики пришли к неожиданному заключению о том, что алкоголик нуждается в разрешении не пить, так как его сценарные запреты и предписания вынуждают его пить. Представьте себе молодого рабочего, который на работе окружен пьющими старшими товарищами и рискует потерять самоуважение (потеряв уважение коллег), если решит, что пьянство вредно для него, и перестанет пить. Очевидно, что он нуждается в разрешении прекратить пить и пойти против скрытых, а часто и явных побуждений к пьянству со стороны товарищей.
Разрешение — это попытка вернуть человека в естественное, свободное от сценариев состояние (состояние Естественного Ребенка). Транзакция разрешения состоит из приказа Родителя терапевта Ребенку пациента («Прекрати пить!») и логического объяснения причин приказа Взрослым, адресованного Взрослому же («Вам нужно быть трезвым, чтобы сохранить работу» или «Ваш муж не останется с вами, если вы не бросите пить»).
