При диагностике сценария следует держать в уме список феноменов, которые формируют облик конкретного сценария, —
Принято считать, что, говоря о сценарии, мы имеем в виду совокупность всех его признаков, а не один или два. Поэтому правильнее говорить «У Энн есть родительский запрет „Не думай!“», а не «Сценарий Энн — „Не думай!“».
Признаки расположены в порядке возрастания сложности их диагностики.
То, что делает человек, или стратегия его жизни. Часто можно сформулировать стратегию в виде лаконичной фразы: «упиться до смерти», «почти достигать успеха», «убить себя», «сойти с ума» или «никогда не отдыхать». Формулировать нужно в первом лице единственного числа языком, понятным восьмилетнему ребенку, так как стратегия жизни формулируется в раннем возрасте. Стратегию жизни обычно легко определить, так как она проявляется в том, как пациент представляется, и в рассказе о его проблеме. Стратегия бывает банальной или трагической.
Подпункты жизненной стратегии — это решение, позиция, мифический герой и телесный компонент.
Сценарий имеет периоды, когда поведение человека изменяется и создается впечатление, что он отказался от сценария. Его поведение в эти периоды называется контрсценарием и является результатом следования культурному и (или) родительскому влиянию — например «пить умеренно».
Важно знать, кто именно из родителей пациента стал «автором сценария» и каковы сценарные запреты и предписания.
Запрет обычно формулируется в форме отрицания какого-либо поведения: «Не думай!», «Не двигайся!», «Не будь уверенным!», «Не смотри!». Если запрет не начинается с частицы «не» или слишком сложен, значит, его истинное значение не выявлено. Важно добраться до сути. Например, одна женщина рассказывала, что ее отец, будучи строгим, никогда не разрешал ей сидеть даже с чуть-чуть раздвинутыми коленями. Когда мы выявили истинную суть запрета, он оказался «Не будь сексуальной», а не, скажем, «Не держись расхлябанно» или «Не веди себя как мальчишка».
Та же пациентка вспомнила, что ее родители часто повторяли соседям и друзьям: «Салли очень чистоплотная», «У нее в комнате всегда чистота и порядок». Это предписание вкупе с запретом стало основой сценария, который требовал от Салли быть чистой, аккуратной, асексуальной и не допускать близости.
Розлин Кляйнзингер исследовала сценарные матрицы множества пациентов и обнаружила, что некоторые запреты встречаются чаще других. «Не допускай близости» и «Не доверяй» — у людей со сценарием «Без любви»; «Не добивайся цели», «Не будь значимым» и «Не думай» — в сценарии «Без разума»; «Не чувствуй, что ты чувствуешь» и «Не будь счастливым» — в сценарии «Без радости».
Родитель одного пола с ребенком учит его выполнять запреты и предписания родителя противоположного пола. Например, когда запрет гласит «не думай», программой может быть «пей», «путайся», «выходи из себя».
Это транзактное событие, приносящее выигрыш, который двигает вперед сценарий. Судя по всему, в каждом сценарии есть одна базовая игра, а остальные игры являются ее вариантами. Так, при жизненной стратегии «убить себя» главной игрой может быть «Алкоголик», а ее вариантами — «Должник», «Бейте меня», «Воры и полицейские», дающие выигрыши или купоны, которые можно потом обменять на право напиться.
Это социальный способ структурирования времени для людей с одинаковыми сценариями. У людей, страдающих депрессией или живущих по сценарию «Без любви», любимая игра — «Если бы не он (она)», а время между играми заполняют времяпрепровождения «Должник» и «Подумайте, какой ужас!».
Времяпрепровождение может включать в себя так называемую
