— Нам остаётся лишь верить, что наши друзья продержаться до того момента, пока мы их не спасём. — высказался Серо.
— Бакуго и Син не такие уж слабые ребята, чтобы считать, что они могут сдаться. Они точно дождутся спасения! — заявила Урарака.
— Точняк! Быть может, они даже смогут спастись раньше, чем их найдут герои. В конце концов, эти двое самые сильные среди нас, да и характер у них такой, который не позволит им просто так сидеть на месте. — поддержал подругу Каминари.
— А нашему классу остаётся только радоваться тому, что среди нас нет потерь. — развёл руками Монома. — Я даже считаю, что это прямое оскорбление нашего класса. Почему все злодеи гоняются только за вами? Неужели наш класс для них менее важен?
— Им просто не нравится «А» класс. — засмеялась Сецуна. — Серьёзно, что вы им сделали такого, что теперь они так сильно хотят вам навредить?
— Наверное, Син и Бакуго на клумбы их матерей нассали, раз они даже похитили их. — поддержал разговор Джузо.
— Сильно сказано. — улыбнулся Серо.
Ребята продолжили разговор в подобном тоне, пока Киришима старался смириться с тем, что его догадкам просто так никто не поверит. Конечно, он предполагал, что, быть может, внутри него действительно играет некая неприязнь к Сину, но что-то внутри него, буквально, кричало о том, что его мысли — верные. Ему осталось лишь подобрать правильный ключ к настоящим доказательствам настоящей личности Айкавы, признавать которого злодеем пока никто не собирается.
Красноволосый посмотрел на чистое голубое небо и задумался о том, что же ему нужно сделать, чтобы все ему поверили. Быть может, стоит затронуть все странности прошлого, но, вероятно, и это не сработает в данном случае.
Он ещё не знал, что был настолько близок к истине, и никто не понимал, насколько же они ошибались, не веря словам одноклассника.
Быть может, это бы смогло помочь им предотвратить страшное будущее, что их ждало.
Но никто не прислушался к Киришиме.
Да и тот не старался их убедить.
В это же время в логове злодеев происходили немного более интересные события, в которых участвовало лишь двое, и происходило их взаимодействие лишь между двумя персонажами — между парнем и девушкой, что прямо сейчас придавались удовольствию жизни.
Окна помещения были полностью завешаны темными шторами, которые не пропускали и лучика света в эту тёмную обитель. Сама же комната не была такой уж большой и содержала в себе минимум предметов интерьера: рабочий стол, кровать, несколько картин на стенах, одинокий стул, что стоял возле двери, и множество ножей, которые лежали кучками по всей комнате. На кровати же прямо сейчас лежал один из действующих персонажей этой сцены — Син Айкава. Второй же персонаж в лице Химико Тоги лежал на первом, вцепившись своими клыками ему в шею, сладко попивая кровь. На обоих был минимум одежды: Тога была одета лишь в пижаму из самого тонкого материала, в результате чего Син чувствовал на своём теле все прелести тела его подруги, а на последнем были лишь короткие шорты чёрного цвета. Торс мужчины был абсолютно голым, дабы ничего не мешало его подруге заниматься своим делом.
Конечно, Айкава чувствовал некие неприятные ощущения от того, что из него прямо сейчас высасывают кровь, но вместе с этим приходило и некоторое удовольствие от ощущения горячего дыхания блондинки и ощущения контакта с её телом, пускай последнее и подавалось сквозь тонкую ткань её одеяния. Тога всасывала кровь медленно, дабы не причинять боль своему партнёру, и в свободное время водила своей рукой по оголённому торсу парня, пытаясь смутить его. Однако, в эту игру можно играть и вдвоём, так что и Син не упускал момента положить свои руки ей на талию, а иногда даже ниже, охватывая руками её упругую попку. От таких действий стеснялась уже она, но, как подобает настоящей провокаторше, она не показывала своего стеснения, продолжая свои действия.
Кровь медленно покидала тело парня, и с каждым глотком он чувствовал всё большую усталость, но, вопреки последнему чувству, он не закрывал глаза, продолжая смотреть куда-то в стену, не забывая при этом иногда направлять свой взгляд на аппетитные формы подруги, лишний раз подразнивая её. Он ощущал, что ей самой становится неловко от этого, и ему это нравилось.
Син сам не понимал причины, почему так относился к Тоге. Быть может, она ему просто понравилась своей внешностью и своим простым характером, а, быть может, дело совсем в другом. Иногда в голове проскальзывали мысли о том, что он, должно быть, влюбился в коллегу по злодейскому цеху, но, подумав об этом, он каждый раз отвергал эту мысль, ибо он никогда не поверит в то, что он может влюбиться.
Наконец, сделав ещё один глоток, Тога отпрянула от шеи парня и легла своей головой ему на грудь.
— Спасибо за угощение. — пропела она.
— Неужели моя кровь настолько отличается от остальных, что именно её ты постоянно хочешь? — задал интересующий его вопрос Син.
