Сценарист полностью

Студенты UA стояли вокруг гроба и плакали. Совсем недавно этот герой был их самым любимым учителем, а сейчас он не может сказать ни слова, как и не может сделать ни единого действия. На его лице застыла гримаса ужаса, на которую без слёз нельзя было смотреть. Конечно, медики пытались исправить это, но мышцы лица настолько сильно затвердели, что теперь их было невозможно деформировать, не навредив при этом лицу. Поэтому, дабы избежать ещё большего вреда телу и так мёртвого героя, было решено оставить всё так, как есть.

Студенты пытались сдерживаться, но каждая такая попытка выходила боком, из-за чего плач становился всё сильнее и сильнее. Сейчас около гроба остались только они и несколько друзей падшего героя. Все остальные его коллеги попрощались быстро, склонив вниз головы. Больше всех, конечно, отличился Старатель, слёз которого уж точно никто не мог ожидать. Все привыкли видеть в нём сурового и даже жестокого героя, но эту сторону никто никогда ещё у него видел. Да и не увидит никто больше, если уж на то пошло, ибо такой человек раскрывается лишь раз в жизни, после чего возвращается в скорлупу, из которой выбрался минутами ранее, и больше никогда из неё не выбирается.

Однако, больше всего прямо сейчас всех здорово так напрягал Мидория, который просто стоял с пустым лицом и смотрел на мёртвое тело того, кем он восхищался всю свою жизнь. Всемогущий был для него героем, наставником, другом и просто отличным школьным учителем, о котором можно было только мечтать. Именно с ним Мидория ощущал себя живым и здоровым, чего никогда в своей жизни прежде не чувствовал. Всё это время он верил, что эти моменты всё ещё будут продолжаться. Изуку всем сердцем желал, чтобы этот герой собственными глазами увидел, как его приемник становится новым Символом Мира.

И сегодня эти мечты разбились об бетон. Вдребезги.

Бакуго долго наблюдал за своим другом детства, не произнося ни слова. Конечно, прямо сейчас он мог в своей привычной манере надерзить ему и назвать оскорбительным прозвищем, да только сил на это не было, как и желания, ибо и сам Кацуки был полностью опустошён. Прямо сейчас он прекрасно понимал, что чувствует Мидория, поэтому не торопился вставлять своё слово. Он бы сейчас и сам заплакал, да только не мог, ибо это бы очень сильно расстроило Всемогущего, а Бакуго этого никогда не желал.

— Прощай, лучший друг. Покойся с миром. — тихо произнёс Наомаса, после чего отошёл от гроба, удаляясь к выходу.

Теперь ближе к покойному встали Мидория и Бакуго. Раньше бы за такое последний разозлился, но сейчас он не возражал. Кацуки понимал, что Всемогущий для них обоих очень много значил, так что смирился с нахождением рядом с тем, кого больше всех в своей жизни ненавидел.

Сам же Мидория, казалось, уничтожался изнутри. Он внимательно посмотрел на глаза героя, которые больше не откроются, посмотрел на уста, из которых больше не послышится ни слова, посмотрел на тело Тошинори, которое больше никогда не обретёт форму Всемогущего, посмотрел на костюм, лежащий рядом с его телом, который больше не наденут, и в котором больше не спасут ни единого человека. Неприятный комок застрял в горле, да ещё и такой горький, что слёзы так и просились наружу, но Изуку держался. Да, он действительно держал себя в руках, ибо герою бы не понравилось, если бы тот, кому он доверил свою силу и своё наследие, разрыдался, как маленькая девочка. Теперь Изуку чувствовал на своих плечах очень тяжёлый груз ответственности, который ему предстоит пронести на своих плечах через всю свою жизнь, и ему предстояло много работы, чтобы не упасть во время своего пути.

— Я… я не умею прощаться, но… — тихо произнёс Бакуго, пытаясь сдержать слёзы. — … ты… ты был лучшим героем, Всемогущий… и я… — стал говорить он, но на половине фразы его перебили.

— Мы, Каччан. — произнёс Изуку, чем заслужил удивлённый взгляд блондина. — Мы… мы отомстим за него.

— Отомстим? — удивился Кацуки.

— Ты же это хотел произнести, так? — без эмоций в голосе произнёс он, после чего посмотрел в глаза друга детства.

Кацуки же пожал плечами и опустил голову, пытаясь не смотреть в изумрудные глаза, которые будто видели его насквозь.

— Это… не совсем по-геройски. — ответил Бакуго.

— Знаю, но мы не можем простить Сину то, что он сделал. Я не говорю, что мы убьём его… мы разберёмся с ним, как герои разбираются со злодеями. — уверенно сказал Мидория, но произнёс это таким тоном, чтобы это услышал только блондин.

— Мы не можем свернуть с пути героев. Это бы… огорчило его. — продолжал Кацуки.

— Мы станем героями, которыми бы он гордился. — сказал Изуку и положил руку на плечо друга. — Мы станем лучшими героями, чтобы ему не было стыдно за нас.

Бакуго же лишь грустно ухмыльнулся.

— Кто тебе сказал, что я буду работать вместе с тобой, Деку? — спросил он.