Сначала я медленно проводила остриём ножа по лицу Стервятника и по его шеи, заставляя того паниковать всё сильнее и сильнее. Сначала мне предстояло довести его до истерики, после чего можно было приступать к следующей части пытки. Времени у меня было очень много, так что я не торопилась — я смаковала каждую секунду, благодаря судьбу за то, что она наконец-то сжалилась надо мной, позволив сделать то, о чём я мечтала.
Лицо «героя» стало полностью потным, а его глаза метались из стороны в сторону. Казалось, что из его уст вот-вот раздастся истошный крик, но он держался. Он не хотел казаться слабым передо мной, не хотел выглядеть жалким, ничтожным. Однако, он ещё не понимал, что все его старания сегодня будут напрасными — моё упорство поможет мне достигнуть своей цели, и пусть он в этом даже не сомневается.
Медленно я начинаю давить на нож сильнее, разрезая кожу на его лице, от чего он начинает морщиться от боли, но это делает только хуже. Я провожу остриём по каждому дюйму его лица, стараясь при этом не избавить его сразу от глаз. Если он быстро ослепнет, то перестанет бояться, а это мне было не нужно.
Затем, вдоволь наигравшись с его личиком, которое прямо сейчас было полностью изрезано и сочилось кровью, я переключилась на его шею, нанося поверхностные порезы, которые вызывали острую боль и сильное кровотечение. Каждое движение ножа было точным и уверенным. Я наслаждалась зрелищем его мучений, сознавая, что он испытывает то же, что испытала моя мать. Он должен был почувствовать ту боль, то унижение, которым они её подвергли.
На середине шеи он стал кричать сильнее. Похоже, его психика всё же не выдержала такого давления. Это был хороший знак. Мне даже понравилось сие действие от этого «героя». Более того, это побудило меня на то, чтобы сделать три более глубоких пореза на его шее, не доводя лезвие при этом до важных артерий. Нет, он ещё не настрадался.
Плавным движением я провела ножом по его телу, остановившись на его интимной зоне. Это испугало его ещё больше, что мне сильно понравилось. Он кричал, плакал и умолял меня прекратить, но я помню, как это же всё делала и я в ту ночь, и тогда этот урод не остановился. Чем же я хуже? Вот и я так подумала, потому воткнула с размаху нож прямо в его пах, от чего он закричал так, что аж голос сорвал.
В этот момент его глаза почти вываливались из его черепа от той боли, что он испытывал. Я решила немного помочь Стервятнику, решив постараться вернуть их на место, потому, отбросив нож, я схватилась за его лицо и начала вдавливать его глаза ему в черепушку, что было ОЧЕНЬ больно, если судить по его дерганым движениям.
— Упс… — произнесла я, когда Стервятник всё же отключился.
Похоже, он умер от болевого шока. Это… нечестно? Да! Абсолютно нечестно!
Но у меня всё ещё был Ворон, который терпеливо ждал своей участи. Конечно, в его лице можно было увидеть страх, но он уже принял свою судьбу, потому не старался противиться судьбе. Это привело меня в раздражение, ибо пытать такого совсем скучно. Даже очень, я бы сказала.
Медленно приблизившись к нему, я принялась разглядывать его лицо, словно исследуя его слабости и страхи. Его маска безразличия треснула, искажая его ранее спокойное выражение. Наблюдая за ним, я ощутила мерзкую радость иметь власть над другими, контролировать их судьбу, управлять её ходом и её завершением Он попытался сказать что-то, но его голос прервался в горле, превращаясь в хриплый шепот. Мой улыбающийся рот намекал на то, что мне предстоит удовлетворить свои самые мрачные желания. Мне хотелось продолжать игру, продлить его страдания и унижение. Я взяла нож, чувствуя его холодный металл в своей руке, и поднесла его к его лицу. Острие осторожно пробило его кожу, оставляя неровный след.
Ворон застонал, и болевые рефлексы вырвались из его контроля. Наслаждаясь каждым его мучительным стоном, я провела ножом по его щеке, создавая еще больше ран, которые стали изливаться фонтаном крови. Я почувствовала энергию, пронизывающую мою душу, когда его стоны превратились в истошные вопли. Однако я не спешила. Я хотела, чтобы его страдания были особенными, чтобы они продолжались медленно и мучительно. Поэтому я принялась водить ножом по его телу, оставляя глубокие порезы, которые дополняли его кровавое полотно. Я наслаждалась этим зрелищем, словно это было мое искусство, мое творение, мое произведение искусства. Каждое движение ножа было аккуратным и целенаправленным, словно я создавала скульптуру из плоти. Он кричал, умолял о пощаде, но это лишь усиливало мою жажду мести. Я хотела уничтожить его, сделать его ничтожностью передо мной, чтобы он понял, что власть и горечь, которые он причинил другим, в конечном итоге обратятся против него самого. Окружающие звуки исчезли, и я погрузилась в свой мир мести и безумия. Чувство времени потеряло свою значимость, когда я с горячей страстью продолжала мои творческие изыскания. Моя рука не уставала, а мои движения становились все более решительными и жестокими.
