После того, как всё закончилось, и мы объявили о том, что противники повержены, руководство и правительство вспомнили о нас, но не так, как я себе представлял. Они просто помогли нам вернуться назад, но больше они ничего нам не дали: ни зарплат, ни выплат, ни наград, ни благодарностей. Ничего. Они делали вид, будто бы ничего не произошло. Они… отказались признавать нас героями, хотя мы сделали больше, чем те, кого в тот момент прославляли больше всех, и меня это очень разочаровывало. Столько жизней было положено на ту самую победу в чужой для нас стране, и всем оказалось всё равно. Не могу сказать, что я испытывал обиду по этому поводу, но мне было очень неприятно. На чувства остальных мне всё также было плевать, ибо те отправились просто прислуживать «героям» — людям, одетых в латекс, которые на каждом шагу кричат о том, какие они смелые и отважные. Всё-таки не зря я не жалел их жизни — не хотелось бы мне, чтобы те умершие люди стали такими же клоунами, как те, что смогли выжить.
Постепенно я начал вливаться в обычную жизнь, стараясь забыть о том времени, что я провёл на войне. Разумеется, многие мои привычки остались и не хотели уходить, но мне нужно было избавиться от них, ибо в обществе они не сильно то ценились, а отправляться на новую войну мне не очень хотелось. К сожалению, как бы я не пытался, я не смог избавиться от жестокого мировоззрения и нового мнения, что засели во мне ещё во время войны. Теперь я смотрел на все вещи иначе: герои мне казались обычными клоунами в трико, надежды людей на мир без войны мне казались абсурдными, а их мнение о том, что в городе будет безопасно, пока в нём будут герои, и вовсе постоянно смешило меня. Я сильно смеялся с их глупости, но старался не издеваться. В конце концов, я и сам был таким же, как и они.
В это же время меня преследовали кошмары, что не давали забыть о тех ужасах, что были увидены мною на войне. Конечно, в обычном состоянии мне было абсолютно плевать на те смерти, что мне пришлось увидеть воочию, но во сне это подавалось под особым соусом, который заставлял меня испытывать уже давно позабытый страх. Первое время я вовсе не мог спать спокойно, просыпаясь от каждого шороха. Война научила меня реагировать на каждый даже малейшим шум, ибо его игнорирование могло стоить тебе жизни. Пришлось долго привыкать к тому, что теперь я могу спать спокойно, и это давалось мне очень тяжело.
Добрые полгода я пытался стать вновь обычным человеком, но ничего не получалось. В добавок, отец после моего приезда не показывал мне своей радости — ему было плевать на то, что я вернулся живым. Он смотрел на меня, как на обычного убийцу, и всякий раз, когда мы оказывались в одном помещении, он старался побыстрее завершить свои дела и выйти из комнаты, дабы не быть наедине со мной. Расстраивало ли это меня? Лишь чуть-чуть. Я уже привык к такому отношению к себе, так что не обращал на это слишком много внимания.
Время шло, а работа находиться всё никак не находилась. Работодатели страшились того факта, что я участвовал в самой настоящей войне, из-за чего мне приходилось часто получать отказы. Все боялись того, что у меня может внезапно «поехать крыша», во время чего я буду валить всех направо и налево. С одной стороны, я их прекрасно понимаю, ибо несколько подобных прецедентов уже было, но вот с другой… было достаточно обидно. Неужели я не заслужил статус героя в их глазах? Я же отправился воевать вместо них! Я отправился в Ирак для того, чтобы им не пришлось бороться с теми религиозными ублюдками, что видели в причудах промыслы Сатаны! Я был самым настоящим патриотом своей родины! И после всего этого ко мне такое отношение? Это очень несправедливо!
Некоторое время моя жизнь имела более отстраненный и одиночный характер, чем раньше. Я не мог найти своё место в обществе, и окружающие меня люди стали мне казаться слабыми, бессмысленными и даже абсурдными. Я был не по их меркам, и они это чувствовали. Меня боялись и избегали, как будто я был заразой, которая могла проникнуть в их жизни и перевернуть их мир с ног на голову. В один момент я даже потерял интерес к обычным радостям жизни. Еда, сон, развлечения — все это было пустым и ничтожным. Я не находил удовлетворения ни в чем, кроме своих темных мыслей и воспоминаний о войне.
Но в одно мгновение всё изменилось. Я нашёл то, что так долго искал. Как оказалось, чтобы продолжать жить в этом обществе, мне не нужно было меняться — мне нужно было лишь найти работу, которая бы утоляла мой голод по жестокости и убийствам. Мне даже было смешно от того факта, что я не подумал об этом раньше. Всё было так очевидно!
