— Сначала я пытался понять, для чего тебе столько тренировок. — начал отвечать Мидория. — Мне казалось, что тех, что проходят у нас во время практических занятий, вполне достаточно для нас. Затем, мне показалось странным то, что твоя успеваемость резко просела. Не могу сказать, что до этого времени ты был настоящим гением, но, по крайней мере, ты не был на последних местах. — продолжал говорить мальчик с зелёными волосами, присаживаясь на свободный стул, что стоял рядом с Киришимой. — Я долго не мог понять причин твоих изменений, Киришима, и лишь сейчас до меня дошло, что тебя гложет чувство вины. Я ведь прав? — поинтересовался Мидория, взглянув другу прямо в глаза.
— К чему всё это, мужик? — не понимал красноволосый. — Ты уже прекрасно всё знаешь. К чему все эти вопросы? — пытался разузнать он.
— Просто пытаюсь убедиться, что мой анализ всё ещё в порядке. — слегка улыбнулся парень. — Я рассказывал вам, что до академии очень сильно увлекался анализом способностей героев, их плюсов и минусов и всё в этом роде?
— Вроде было такое. Кажется, об этом Баку-бро упоминал. — приложив руку к подбородку Эйджиро.
— Когда я поступил сюда, я практически перестал этим заниматься. У меня пробудилась моя причуда, из-за чего тот навык, что я успел развить, ушёл на второй, если, конечно, вообще не на третий план. — произнёс Изуку и внимательно посмотрел на свою руку, что уже была буквально усыпана шрамами. — Я практически полностью забыл о существовании этой своей способности, а ведь она иногда может быть полезней моей силовой причуды. Как ты думаешь, почему я забыл об этом навыке?
— А ты разве забывал? — пребывал в недоумении Киришима. — Как по мне, ты всегда пользуешься своим анализом. Это видно по всем нашим прошлым битвам, когда ты побеждал не только благодаря своей силе, но и своему уму. Ты не забывал об анализе. — выдал ответ красноволосый бунтарь. — Когда ты ведёшь себя определённым образом долгое время, ты привыкаешь к этому поведению и применяешь его на автомате. Такой же процесс происходит и с нашими навыками. Мы не можем про них забыть, как бы не пытались.
— В таком случае, Киришима, почему ты забыл про свои навыки? — пошёл в атаку Изуку.
— Не понимаю, о чём ты. — попытался отвертеться Эйджиро.
— Последние два месяца я, как и все остальные, перестал видеть твою лучезарную улыбку, которой ты освещал весь наш класс до злополучных событий. Я не припоминаю, чтобы в нашем классе обитал злой, грустный и хмурый Киришима, что вечно находится в депрессивном состоянии. — начал объяснять свою мысль Мидория, не отводя взгляда от глаз друга. — Также я не припоминаю красноволосого бунтаря, который почти всё время молчит и думает о своём. Раньше ты лишь одной своей улыбкой был способен поднять боевой дух каждого из нас, а если дело доходило до речи, мы были способны вообще весь преступный мир Японии уничтожить за один день. Куда всё это пропало, друг мой? Почему ты решил нести всё на своих плечах?
Пауза, что возникла после последних слов Изуку, была настолько напряженной, что можно было услышать звуки собственного дыхания. Киришима молчал, словно его слова застряли в горле. Взгляд его был устремлен вниз, на пол, словно он искал ответы на все вопросы прямо перед собой. Внутри него бушевали эмоции, которые он долго подавлял. Тяжесть его раздумий оказалась такой огромной, что он даже не знал, с чего начать. Он осознавал, что Мидория видел всё через его фасад, за которым он пытался скрыть все свои муки и переживания, и уловил его внутренний конфликт.
С одной стороны, Киришима хотел вернуть свою улыбку и прежнюю силу, чтобы поддерживать своих друзей и стоять рядом с ними. Он хотел быть тем, кто заставлял всех вокруг чувствовать себя безопасными и защищенными. Где-то глубоко внутри себя Киришима действительно желал вернуться к привычному образу жизни, который он вёл до той самой злополучной ночи. Но с другой стороны, страх сделать ошибку и повторить свои прошлые недостатки гнал его к ещё большей самокритике. Он не мог позволить себе ещё раз ошибиться, и он точно не хотел отказываться от шанса хоть как-то исправить ту ситуацию, в которой все оказались, по его мнению, по его вине.
Скрепя сердце, Эйджиро начал отвечать на вопрос своего друга:
— Я не могу вернуть всё это, пока лично не исправлю свою ошибку.
— Что ты имеешь в виду под «пока лично не исправлю свою ошибку»? Ты позволил случиться чему-либо плохому, что зависело только от тебя? — продолжал задавать вопросы Изуку, что немного злило бунтаря.
— Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю, Изуку. Я не думаю, что мне стоит всё это озвучивать. — попытался сдержанно ответить Киришима.
— Нет, я не знаю, про что ты говоришь. Если бы я знал, я бы не стал задавать таких вопросов. — не унимался зеленоволосый. — Чему именно ты позволил случиться?
— Мидория, прошу, перестань. — просил парень, осознавая, что он приближается к эмоциональному взрыву.
— Что такого случилось, что зависело только от тебя и твоих действий?
— Мидория…
— Ответь на вопрос, Киришима.
— Перестань. — произнёс Эйджиро и сжал руки в кулаки.
