— Я — это ты. Больше не переспрашивай, если не трудно, а то меня это бесить начинает, — почесал он затылок, — До определённого времени мы с тобой были вместе. Ох, как же нам было весело! — с радостным выражением лица вспоминал он, — Вместе с тобой мы были способны на всё: мы убили Всемогущего, мы почти развалили Лигу Злодеев, устроили хаос в Нью-Йорке, и даже убили Звезду и Полосу — героиню номер один в США! Чёрт, как же это было круто! — после этих слов на его лице возникла уже грусть, что немного насторожило меня, — Но ты решил отвергнуть силу, которой мы вместе владели, решил стать другим. Наивность и сентиментальность убили в тебе тот дух, который позволял нам властвовать над всеми, дух, что позволял нам побеждать всегда и везде. Почему… почему ты отверг тот настрой, что всегда был при нас? — со всей искренностью в голосе спрашивал он.
— Быть может, я стал более… человечным? — предположил я, не видя в этом ничего плохого, — Долгое время я находился за маской фальши, и, наконец, настал момент, когда меня раскрыли, и это событие пробудило во мне те чувства, которые я пытался утаить глубоко внутри себя. Мне кажется, что это даже к лучшему.
— К лучшему? — недоумевал клон.
— Мне больше не придётся бегать от самого себя и от правды, прикрываясь фальшивыми мотивами, целями и благами. Я становлюсь… более настоящим. Становлюсь… человеком. Разве это не хорошо?
Хоть и было рано говорить о таком, я считал, что мой новый путь приведёт меня к кардинальным изменениям, в результате которых я стану больше похож на настоящего человека, чем раньше.
— Не говори как все, ты не такой, — решил ответить подобным образом мне собеседник, — Хотя очень хочешь им быть. К чему нам слабость обычных людей? Хочешь стать таким же жалким и никчёмным? Хочешь стать тем, кто очень долго думает перед тем, как сделать? Хочешь бояться рисков? Брось, Син, это не то, чего ты действительно желаешь, — начал медленно обходить меня он, — Мы с тобой созданы друг для друга. Я — это то, что тебе больше всего нравится в этой жизни: решительность, любовь к риску, умение жертвовать остальными во благо выполнения цели, хладнокровность. Я — всё то, чем ты пользовался до последних событий. Я — твоя тень, твоя тёмная сторона, которой ты пользовался на протяжении всей твоей жизни. Разве нам не было с тобой хорошо? — пытался искусить меня он, — Если ты решишь обрести другой путь, ты станешь слабым. Я больше не смогу тебе помогать, а ты больше не сможешь быть тем, кого боялся почти каждый человек, что живёт в наше время. Это действительно то, чего ты хочешь?
— Не сказал бы, что я хочу этого, но, полагаю, изменений не избежать, — пожал плечами я.
— Позиция слабого, — с ноткой разочарования ответила копия, — Тебя с самого детства воспитывали иным образом, и ты не можешь жить по-другому. У тебя не получится стать другим человеком, Син, как и не получится отвергнуть меня — твоё естество.
— Разве я так жесток?
— Ты даже не представляешь, насколько, — ухмыльнулся он, — С самого детства тебе прививали, что нельзя решить вопрос без насилия, и мы оба знаем, насколько правдивы эти слова. В этом мире нельзя ничего решить словами и «справедливым» наказанием. Люди понимают лишь силу! Люди способны осознать свои ошибки лишь через призму страха. Страх сковывает их, навсегда превращая в послушных рабов закона и нужных понятий. Ты же сам видел это своими глазами. К чему же теперь тебе отказываться от силы, от жестокости и хладнокровия? Ты смог зайти так далеко лишь при помощи старых и проверенных методов. Так почему же ты ослаб сейчас, когда до цели осталось лишь руку протянуть?
— Ты сам знаешь ответ, — его слова имели смысл, но сейчас его решение не было тем, чего я действительно желал.
— Клаус сломал тебя, — тут же произнёс клон, — Потому что ты позволил ему это сделать. Ты сам показал ему свою слабость, а он ею воспользовался.
Ответить на это у меня было нечем. Если так подумать, он был полностью прав, но я не понимал, к чему он клонит. Исходя из его слов, я мог лишь предполагать, что он предлагал мне вернуться к фальши, вернуться к образам, что спасали меня всё это время, а своё настоящее обличие спрятать, чтобы никто не смог ударить по нему снова. Звучало всё вполне логично, но было что-то не так. Создалось ощущение, будто бы за его словами скрывалось что-то ещё — что-то, что по-настоящему было нужно ему.
— Как ты думаешь, почему Клаус напал на тебя именно в ту ночь? — вероятно, решил сменить тему клон, — Ты уже должен был понять, что его ответ не был достаточно честен и логичен.
— Да, — решил продолжить эту игру я, — Если он прекрасно знал о том, кто я такой, он не должен был считать, что я могу захотеть зажить спокойной и мирной жизнью.
