Син и Дженсен успели опробовать практически все виды развлечения, что представлял им парк развлечений. Им оставался лишь финальный этап, после которого они оба могли покинуть это место со спокойным сердцем — колесо обозрение. Отстояв небольшую очередь, они поднялись на платформу колеса обозрения, и, стоя в кабине, ощущали ветерок, который встречал их при наборе высоты. Парк, что с каждой минутой всё больше отдалялся от друзей совершенно разного возраста, уходил в тени, оставляя впечатление миниатюрного мира, испещрённого огоньками фонарей и разноцветными огнями аттракционов.
— Нравится? — спросил Дженсен, глядя на Сина, чьи глаза светились, как звёзды в этот холодный вечер.
— Да, это потрясающе, — ответил Син, прижимаясь к ограждению кабины и не отрывая взгляда от ночного парка, словно пытаясь запечатлеть каждую его деталь в памяти.
Колесо обозрения начало медленно подниматься, унося их выше, к звёздам, и парк открывался с новой высоты, словно раскрывая свои секреты. Сверкающие огни гирлянд и фонарей создавали невероятный световой коктейль, оживляя каждый уголок парка. На заднем плане простирался город, усыпанный светом, словно драгоценный ковёр из огней и окон.
— Можно задать вопрос, Дженсен? — вновь подал голос Айкава.
— Ты уже его задал, — улыбнулся мужчина.
— К чему всё это? — подросток внимательно посмотрел на своего собеседника. — Месяц назад ты предоставил мне выбор между жизнью и смертью, а сегодня повёл в парк развлечений. Не кажется ли это тебе странным? Разве тебе не хочется услышать моё решение?
— То, что я увидел сегодня, послужило мне ответом, — прикрыв глаза, произнёс Тодд. — Нет смысла спрашивать, какой выбор ты сделал, ведь лишь по твоим действиям, по твоему поведению и словам мне удалось всё понять.
— И ты должен был понять, что я выбрал…
— Жизнь, — ухмыльнулся мужчина. — Иного быть не может!
— Я выбрал смерть! — повысил тон подросток.
— Ты выбрал жизнь, — отрицательно помотал головой Дженсен. — Не пытайся обмануть меня.
— Я долгое время думал над твоим предложением, и мне удалось прийти к этому решению. Так почему же ты не веришь мне?
— Потому что ты пытаешься обмануть не только меня, но и самого себя.
Син оказался в ступоре. Он действительно не понимал смысла сказанных его собеседником слов, и внутри него нарастала злость, которая грозилась вырваться наружу в любой момент.
— Что это значит? — пытался успокоиться подросток.
— Ты отчаянно хочешь верить в то, что желаешь умереть, но при этом что-то внутри тебя отказывается принимать это. Это «что-то» продолжает бороться, и оно мотивирует тебя на эту борьбу. Я… вижу это по твоим глазам.
— И давно ты стал профессиональным психологом? — процедил сквозь зубы парень.
— Мне не нужно быть таковым, если я вижу блеск в глазах ребёнка, который радуется обычным человеческим развлечениям, — пожал плечами мужчина. — Сколько угодно можешь пытаться убедить меня в том, что хочешь умереть, но я никогда в это не поверю, ведь сегодня мне удалось увидеть твою тягу к жизни: твои крики на американских горках, твой мимолётный испуг в комнате страха, твоя радость при небольшой передышке и, наконец, твоё удовольствие при поглощении вкусной пищи. Разве это не признаки того, что ты хочешь жить?
— Как ты вообще пришёл к такой глупости? Зачем ты связал столь глупые и нелогичные вещи с моим желанием жить?
Дженсен слегка приблизился к Сину, понимая, что его слова ранили подростка. Он уставился прямо в его глаза, пытаясь донести свои мысли до этого парня, чьи чувства и мысли казались ему такими болезненными.
— Потому что жизнь — это не только боль и страдания, Син. Жизнь — это ты, эти эмоции, что заставляют тебя кричать на горках, смеяться и даже испытывать страх. Ты уже дал ответ на свой вопрос, просто не хочешь признать это самому себе. Ведь ты не просто воспользовался этими аттракционами, ты поглощал каждую минуту, пропуская через себя все эти эмоции. И ты, Син, в этот момент ощущал себя живым, вне зависимости от всего остального.
Син молчал, словно каждое слово Тодда попадало прямо в его душу. Его мысли в упор сталкивались с тем, что услышал, и что он отрицал в себе так долго.
— Давай не будем скрывать и пытаться маскировать истину, которую ты постигаешь каждый день. Иногда мы становимся настолько слепыми к тому, что находится прямо перед нами, что начинаем верить только в то, что хотим видеть. Ты хочешь верить, что желаешь умереть, но ты живешь именно сейчас, Син. В этом парке, ты был живее, чем когда-либо.
Слова бывшего солдата открывали в Сине те чувства, которые он старался затемнить и подавить. Ему стало больно от того, как уверенно и убедительно мужчина выражал свою точку зрения.
— Но я же… монстр, — поникшим голосом произнёс Айкава. — Разве этому миру не будет лучше, если меня не станет? Я… столько всего уничтожил: дома, районы и даже жизни людей. И мне стоит… продолжать жить? Ради чего? Чтобы продолжать приносить хаос в этот мир?
