Родился я в достаточно ужасной семье. Родители любили выпить, часто ссорились, дрались, но всем сердцем любили друг друга, но не испытывали подобных чувств ко мне. Для них я был чем-то вроде балласта, что тянул их вниз. Они часто говорили мне об этом, оскорбляя, унижая и смеясь надо мной. Им нравилось это, ведь только таким образом они могли самоутвердиться, ибо иных способов для этого у них не было — семья была достаточно бедна для того, чтобы были какие-нибудь другие варианты для демонстрации собственной ценности и важности.
Мне же было немного больно это слышать. Конечно, я их ненавидел, да ещё и так, как никого другого в своей жизни. А как мне ещё к ним относиться? Любить и верить, что они станут лучше? Быть может, мне стоило пытаться направить их на верный и праведный путь? Мне это было не нужно — своих проблем хватало, а чужими заниматься точно в мои планы не входило, потому я предоставил их жизни матушке судьбе, ведь только она способна вынести справедливое наказание за все совершённые грехи.
Я же с ранних лет был довольно-таки мозговитым парнем. Мой разум понимал, что для того, чтобы выжить в этом суровом мире, мне нужно стать лучше, умнее и сильнее, ведь только так можно выбраться из того положения, в котором я был, находясь в семье. Предки здорово усложнили мне жизнь своим статусом, потому мне предстояло много работы, чтобы выбраться из этой ямы, и я делал всё для этого: я изучал то, о чём мои сверстники даже подумать не могли, я делал то, что они даже сейчас боятся делать, и я мыслил так, как не может мыслить ни один ребёнок в юные года. Можно сказать, что я пытался стать гением, что будет способен подмять под себя целый мир, и, забегая вперёд, мне это даже практически удалось.
Несколько классов школы я решил закончить экстерном, ибо задерживаться в развитии мне не очень сильно хотелось — нужно было двигаться лишь вперёд, а школьное образование мне мешало, потому я решил с ним закончить как можно раньше. Как итог, я закончил школу, когда мне было всего одиннадцать лет. Это был мой первый успех, и останавливаться на нём я был не намерен.
Только вперёд — ни шагу назад.
