— Могущественного злодея способен уничтожить лишь более могущественный злодей. Ни один герой, побеждая противника, не доводит дело до конца. Они подчиняются своим правилам, своим… кодексам, и посылают злодеев в тюрьму, из которой они через время сбегают, после чего продолжают делать то, что и раньше — убивать людей и уничтожать города. Я не мог надеяться, что какой-нибудь герой сможет прикончить Все За Одного. Для меня это казалось чем-то нереальным и невозможным, так что я решил взять всю ситуацию в свои руки, и для этого мне требовалось создать того, кто превосходил бы этого монстра во всём: в злобе, в гневе, в силе, в злодействе. Именно поэтому в комплексе и было столько неоправданной жестокости, Син, — мягко улыбнулся он. — Нужно было заставить всех вас ненавидеть людей, ненавидеть героев и весь остальной мир, и у меня это получилось, хоть и пришлось нести тяжёлые потери среди детей, которые обладали поистине сильными причудами. Тем не менее ставка у меня была лишь на одного, и она полностью себя оправдала.
Кенджи поднялся на ноги и выпрямился. Спина отдавала неприятными ощущениями, а ноги слегка гудели от долгого нахождения в одной сидячей позе.
— Но, к моему удивлению, в аду, что я устроил, выжило аж два ребёнка, — произнёс он, потянувшись.
Сину не требовалось много думать, чтобы понять, о ком именно идёт речь. Ситуация становилась для него чуть более понятной, чем минутами ранее.
— Я и Клаус, — вымолвил подросток.
— Именно, — одобрительно кивнул мужчина. — Мне удалось получить аж двоих детей, что прошли через ад и остались живыми. Вы оба подавали большие надежды, но оправдать все смог только ты, Син. Понимаешь, Клаус… трус. В нём нет той смелости и того бунтарства, что есть у тебя. Он всегда боялся меня, боялся моего гнева и того, что я могу с ним сделать, потому вёл себя, как послушный пёсик, и даже сейчас, когда его сила стала во много раз больше, он никак не решается выступить против меня. Он наблюдал за смертью товарищей, и ему даже не пришло в голову, что он может попробовать остановить это. Обыкновенный трус — не иначе, — ухмыльнулся Кенджи. — Но ты… ты другой, Син. Ты смелый, сильный, упрямый и очень злой. Именно ты решился на опасную вылазку, когда Мики пропал, и именно ты решил всё разрушить, когда узнал, что он мёртв. Ты не желал больше терпеть эти мучения и ужас, потому решил бороться, и это по-настоящему порадовало меня, ведь это значило, что я сделал правильный выбор, когда сделал тебя испытуемым.
Отойдя немного в сторону, мужчина огляделся и выдохнул. Похоже, долгие рассказы уже и его самого утомили, но нужно было закончить сие повествование на логичной ноте, потому, вновь повернувшись к сыну, он продолжил.
— Но заставить тебя пройти через ад — это не всё, что нужно было для формирования могущественного злодея. Нужен был строгий контроль, чтобы всё шло так, как нужно. Конечно, сначала я позволил тебе формировать свою злодейскую натуру самому, и определённое время у тебя это даже хорошо получалось, но вскоре ты встретил жизнерадостного мальчика, который безумно фанател по героям и сам хотел им стать, а ведь у него даже причуды не было. Он настолько сильно повлиял на тебя, что в один момент ты тоже решил стать героем, и тогда мне пришлось вмешаться, — сказал отец и посмотрел в глаза сыну. — Можешь не пытаться это вспомнить, ведь я удалил все воспоминания об этом у вас обоих.
