Через несколько минут весь путь был преодолён. В последний раз хлопнув дверью, мужчина посмотрел вперёд и заприметил стол, рядом с которыми стояло два стула, один из которых уже был занят. Старик ужаснулся — состояние его будущего собеседника было омерзительным. Множество колотых ран, синяки на всех открытых частях тела, синяя линяя на шее, будто бы оставленная петлёй, небольшие следы крови, что остались на губах — парень выглядел очень плохо. Его глаза были закрыты металлической пластиной, руки скованы специальными наручниками, что блокировали возможность использовать причуду, на ногах виднелись цепи из чёрного металла. Одежда в некоторых местах разорвана — следы явной борьбы и полученных побоев.
Тяжело вздохнув, мужчина подошёл поближе, слегка отодвинул стул назад и сел на него. Предстоял явно не очень добрый и позитивный разговор.
— Ну как ты, парень? — задал вопрос он, нарушив тишину, что царила в этом помещении долгое время.
— Вы всё-таки пришли, — хриплым голосом ответил парень, слегка улыбнувшись потрескавшимися губами, что доставило ему небольшую боль. — Балансирую между мирами, я полагаю.
— Выглядишь ты крайне паршиво. Что они с тобой делали?
— Всякое, — вновь улыбнулся, но уже из-за нервов. — Видят во мне лишь врага и вредителя. Для них у меня нет никаких прав. И это… развязало им руки.
— Тебя пытались убить?
— А вы довольно догадливы, — хрипло посмеялся мальчик. — После всего того, что я сделал, местные считают, что оставлять жизнь мне подобно греху. Они… довольно-таки много экспериментировали в том, чтобы прикончить меня: расстреливали, вешали, кололи ножами, били ногами и руками, пытались разорвать. Ничего не получилось — слишком упрям. Беспричинно упрям.
— Неужели ты так цепляешься за жизнь? — удивился мужчина.
— Цепляюсь за жизнь? Я готов был расстаться с ней ещё на первом расстреле, — опустил голову он. — Перед тем, как автоматы выстрелили, я почувствовал странное облегчение. Помнится, я тогда подумал, что именно смерти и желаю. А потом… потом причуда спасла меня.
— Причуда? Как ты смог воспользоваться ей, учитывая наручники и особенное поле, что окружает это место? — мужчина был явно удивлён таким ходом событий.
— Я и сам не знаю, — пожал плечами подросток. — Оно само. Я даже подумать не успел, как невидимое поле словило почти все пули, что летели в меня. Парочку не поймало — те улетели в стену позади меня. Хах, палачи тогда знатно удивились этому.
— И что было после этого?
— А после… после они начали пытаться найти способ меня убить. Желали найти самый мучительный и ужасный способ убить человека. Им плевать на все гуманные правила этого мира и законодательство страны. Кажется, я причастен к смерти их друзей и родственников, потому ликвидация меня мучительным образом — их священный долг. Я их понимаю, — грустно повертел головой мальчик. — Я бы и сам не простил подобное. Прикончил бы ублюдка и всё. Но… у них не получается — слишком живучий и упрямый.
Мужчина от неприятных ощущений и чувств сморщил лоб и поёжился. Уж слишком спокойно его собеседник говорил о таких вещах. Он осознал, сколько всего пережил этот мальчик, но он ещё даже не догадывался, что тот рассказал ему лишь крупицу того, что произошло за прошедшие два месяца.
— А откуда раны? — поинтересовался старик.
— Иногда у них всё же получалось меня достать, — подросток слабо дотронулся до колотой раны на животе, что успела немного затянуться. — В последнее время я уж слишком часто становлюсь сквозным, — издал смешок он, но тут же закашлял из-за боли по всему телу.
— Сколько всё это продолжалось?
— Я не знаю, — опустил голову мальчик. — После седьмой казни я потерял счёт времени. Знаете, оно перестаёт быть таким уж важным тогда, когда тебя пытаются убить. Доходило до бреда — палачи пытались повесить и расстрелять меня одновременно. Подумали, что смогут так убить меня. Вновь промах, — изобразил он пальцами пистолет и выстрелил в воздух с характерным звуком. — Все пули мимо, а верёвка на шее… ну, она просто давила. Не знаю, как это всё работает, но прямо сейчас я жив только благодаря способностям, что активируются сами и спасают меня.
— А ты уверен, что всё происходит само? — слегка засомневался старик в словах своего собеседника.
— Кто знает, — пожал плечами тот. — Хотите верьте, а хотите — нет.
Мальчик был полностью опустошён. Казалось, что он вот-вот сломается и навсегда потеряет личность. Особые эмоции отсутствовали — спокойствие и лёгкое отчаяние. Похоже, что он уже успел смириться с неизбежностью, что помогло ему избавиться от страха смерти. Это больше всего и пугало мужчину — ребёнок не должен так относиться к собственной жизни.
Разговор нужно было продолжить, ибо тем для него ещё достаточно.
— Что было дальше? — сглотнув, задал вопрос старик.
