– Куда потише… На Север люди бегут, но сомневаюсь я, что там всем рады.
Лавиния сбегала за тележкой.
Ещё раз проверили, что в комнате, на первый взгляд, придраться не к чему. Голый матрас закинули покрывалом, разбитый ящик от комода спрятали под кровать, полы помыли.
Что происходило, слышали многие, но догадались ли, что именно? Гадина ещё эта. Побежит дурная девка к законникам? Что ей Ксандро наобещал? А вдруг свободную жизнь? Тогда, может, и побежит. А если с годами выпестованная шлюшачья запуганность возьмёт верх, забьётся девка в тёмный угол и будет ждать утра.
– Толкай, давай, не так далеко осталось! – Алиша прикрикнула на Лавинию. Мадам напирала на тележку, пока Алиша приподнимала ту, застрявшую хлипким колесом в дорожной выбоине. Вытащили. Вздохнули обе, но сидеть и отдыхать некогда. Ночь темна, горожане неспокойны.
– Ну что, пошли? Надо было кэбмена брать! – Лавиния вытерла руки о юбку. Алиша огрызнулась:
– Надо было! А ты хоть одного видела? Толкай уже! Теперь скоро.
– Я и толкаю, – Лавиния с сожалением посмотрела на свои руки. – Зарезала ты, а толкаю я!
– А по чьей милости это всё вообще произошло? Брошу я тебя здесь и уйду. Проступай, как хочешь.
– Опять запугиваешь меня? Будто я и никто без тебя и одна не справлюсь!
– Шевели ногами, – Алиша взялась за край тележки, приподняла, помогая проехать очередной сложный участок. Лавинья и не думала останавливаться.
– Да ты, Сцинка, ещё хуже, чем иной мужик, себя ведёшь! Выше себя ставишь! И мужиков выше, и женщин! Не так?
Алиша промолчала, выбирая, куда наступить. Дорога была ненадёжна. Мадам же разошлась.
– Вот скажи, Сцинка, что, нет убийц среди мужчин лучше тебя?
– Отчего нет? Очень много их, кто лучше меня.
– А среди женщин?
– Да и среди женщин хороших убийц хватает. Некоторым я и в подмётки не гожусь. Я и ядов не знаю, и оружием не всем владею. – Алиша задумалась. – Да много чего есть, чему я не научилась…
– То есть, и женщины лучше тебя есть? – Лавиния раскаркалась. – Так ты на мне отыгрываешься? Чем же моя профессия хуже твоей? Или радость доставлять, оно порочнее, чем людей резать? Я к вашей гильдии воров и убийц не принадлежу!
– А могла бы. Кто Ксандро зарезать пытался? По груди, это ты его.
– Защищалась я! Моё дело тоже непростое. Всем подряд разрешать над собой насильничать, никакого здоровья не хватит!
– Ты б потише, и имя своё не выкрикивай.
– А что, всё Лавинья дура, да дура? Я своё дело знаю! А сколько я девок с улиц забрала, а? Мёрзли бы по углам, по каморкам, да по клоповникам! И ванная у меня организована с водопроводом, вода горячая, простыни, бельё! Кормёжка! Плохо? Разве плохо?
– Так теперь и нет ничего.
– Бывают в жизни и взлёты, и падения… Редко у кого всё ровненько. И дети у меня все по тёплым углам пристроены!
– Помнят они хоть лицо твоё?
– Это им не надо! – Лавинья встряхнула головой. – Что же ты тогда со мной дружбу водишь, если я такая плохая?
– Столько людей из-за тебя перерезала…
– Жалеешь? Больше, меньше, тебе есть разница? Или, думаешь, за каждого зарезанного в аду будут годки накидывать?
Сцинка промолчала. Хоть бы и накидывались. Не может быть там хуже, чем здесь.
Ксандро сбросили в канаву у городской стены. Никто проверять не будет, кто там валяется. Документов на теле нет, даже если кто случайно и наткнётся, одежду снимут, разве что, хоть бы и нижнюю, и в крови.
Совсем без происшествий не обошлось. Пока толкали тележку, наткнулись на городской патруль.
– А, ну, кто там, стойте! – один из стражников подбежал к ним. Молодой ещё, новобранец. Кто постарше, те вальяжные. Сами потребуют подойти, пригрозят, если есть чем. Вооружена городская охрана плохо.
– Идём по своим делам, проблем не хотим, – спокойно ответила Сцинка. – Да и тебе они не нужны, – добавила, когда молоденький стражник оказался рядом. Он взглянул на её разбитое лицо, отшатнулся. Сцинка, как могла, умылась, прибрала волосы, переоделась в чистое. Но распухшую рожу не спрячешь.
– По своим делам, говоришь, – стражник покосился на ковёр с Ксандро в тележке. – Какие же такие дела ночью?
– Разве не видишь? Весь город бежит. Мы чем хуже? Скарб перевозим.
– В такой час?
– Ночь, день, есть ли разница?
Молодой стражник кивнул и уже было повернулся уходить, как его напарник крикнул:
– А, ну-ка, покажите, что в тележке!
– Поживиться нечем, – злобно прорычала Сцинка.
– Ничего у нас нет. Тряпьё старое! – испуганно добавила Лавиния.
– А ну, глянь, это ж Мадам Делавинь! – стражник постарше усмехнулся. – Смотритель из города, а она из его дома тряпки тащит.
– Мародерствует? – в тон старшему поддакнул осмелевший младший.
– Мои это тряпки, мои! – взвизгнула Лавиния. – Имею право!
– На что, шлюха? – расхохотался старший. – Откуда слов таких нахваталась? Если от Смотрителя, так он убежал уже, только пятки сверкали!
– Кому ж тогда служишь? – поинтересовалась Сцинка.
– Только Император надо мной и Бог!
– Ну и подыхай, – Сцинка пырнула старшего стражника ножом, тот захрипел, опадая. Младшего, онемевшего и замершего на месте от увиденного, Сцинка подтянута к себе.
