— А в свою очередь я как частный человек дам царю совет, каковой, не сомневаюсь, вполне стоит царской щедрости, — заявил он. — Так вот, передай Антиоху, Гераклид, чтобы он, не раздумывая, соглашался на все условия римлян. Пусть он пожертвует Малой Азией ради дружбы Рима, ибо не о каких-то конкретных территориях стоит ему теперь думать, а о том, как спасти свое царство от полного краха. Ты сам говорил недавно, что мы отнимаем земли у врагов и дарим их друзьям. Так пусть же царь станет нашим другом, тогда сама собой отпадет причина для завоевания нами Азии, в противном же случае нас не остановит ничто и никто. Да, сейчас часть Антиоховых владений мы отдадим Эвмену, поскольку мы чтим тех, кто делает нам добро, и караем противников за причиненное зло, но, если царь последует моему совету, наступит день, когда мы стократ возместим Антиоху нынешние потери. Посмотрите на Филиппа! Семь лет назад он был нам заклятым врагом, а теперь мы уже позволили ему вернуть часть утерянного. Его успехи были бы еще грандиознее, если бы он стремился не в Грецию, а в глубь материка, дабы распростирать тело и дух цивилизации на дикий мир.
С последними словами Сципион сделал последние шаги на пути к лагерным воротам, и продолжение этого разговора стало невозможным.
На следующий день Гераклид объявил консулу, что доложит царю ответ римлян на его предложения, и отбыл в Сарды.
Будучи уверенными в том, что Антиох не подчинится им, не испытав предварительно судьбу в сражении, Сципионы оставили приморский лагерь и двинули войско в глубь Азии. Однако они несколько отклонились от прямого пути и завернули в Илион.
Прославленное место произвело сильное впечатление на римлян, но их чувства были чувствами посетителя заброшенного кладбища, где над прахом героев произрастают пыльные сорняки и копошатся муравьи вокруг своих убогих кучек. Нынешнее поселение, полугород-полудеревня, расположенное в окрестностях древней Трои, точное местоположение которой теперь уже никто не мог указать достоверно, мало походило на воспетый Гомером город, десять лет противостоявший объединенным силам всей Греции в войне за обладание торговыми путями в Черное море. Несмотря на попытки Александра и Лисимаха возродить былое величие Илиона, это место оставалось бесплодным, словно исчерпав свой жизненный потенциал в давние века. Город имел довольно большую территорию, протяженные стены, но половина его сооружений лежала в развалинах, свидетельствующих о набегах варваров, и даже заселенные дома выглядели почти как руины. Увы, с образованием греческих колоний на берегах Геллеспонта и расцветом малоазийских городов, таких, как Фокея, Пергам и Эфес, Троя оказалась в стороне от торговых маршрутов и утратила экономическое значение, а потому никакие искусственные меры по ее восстановлению, предпринимавшиеся честолюбивыми царями, желавшими связать собственные имена со знаменитым городом, не принесли успеха. Великая Троя продолжала свое существование только в стихах Гомера. Так миру была явлена истина, гласящая, что никакому царю не под силу состязаться с настоящим поэтом. По-прежнему грандиозной, как и тысячу лет назад во времена Приама, Гектора и Энея, выглядела только Ида — не столь уж высокая, но протяженная гора, изогнувшаяся дугой подобно гигантской сколопендре в попытке объять собою легендарную область. Именно здесь, на Иде, до недавних пор обитала Великая Матерь богов, ныне перекочевавшая в Рим и принятая на Тибре в образе черного космического камня Сципионом Назикой.
Римляне взирали на жалкое зрелище современной Трои с торжественно-скорбным видом налитых силой молодцов, вернувшихся из длительного путешествия по миру к родному очагу и могилам почивших в нищете и запустении родителей.
Сципионы всегда придавали большое значение идеологическому оформлению своих кампаний. На этот раз они решили как следует обыграть миф о происхождении римлян от троянца Энея, якобы бежавшего в Италию после гибели Отечества. Поэтому грозные пришельцы приветствовали полудиких жителей полуразрушенного Илиона как своих прародителей и потрясли их почтительностью и благородством. Погостив у нынешних троянцев и облагодетельствовав их дарами и вниманием, римляне тронулись дальше. Если прежде малоазийские греки встречали их хотя и радушно, но все же с некоторой опаской, то теперь население близлежащих городов и деревень в полном составе выходило навстречу войску и осыпало солдат цветами. Римляне ступали по Азии как долгожданные сыновья этой земли, прибывшие, чтобы очистить ее от сирийской тирании и принести свободу родственному народу. Так Сципионы превратились как бы в законных хозяев этой страны, а Антиох стал чувствовать себя здесь иноземцем.