В отношении Испании Сципион предлагал ограничиться подобного же рода влиянием, но пока вывести оттуда войска не представлялось возможным, так как иберийские общины в идеологическом плане составляли пеструю картину. Отсутствие там сильного класса аристократии, на который обычно опирались римляне в других странах, не позволяло добиться стабильности политическим путем. Уход римского войска грозил Испании бесконечной междоусобицей и даже возобновлением пунийского влияния, по крайней мере, экономического, что в свою очередь могло привести к возрождению мощи злейшего врага Рима. Однако Сципион не терял надежды нормализовать положение в Испании, тем более, что эта территория все время находилась в ведении его единомышленников. Многие годы управлявший ею Луций Корнелий Лентул, набрав политический вес, ныне прибыл в столицу искать консульства, но на его место Сципиону удалось отправить другого Корнелия — Гая Цетега, племянника своего давнего соратника Марка Цетега, а позднее — и третьего — Гнея Корнелия Блазиона.
Вообще, расстановка кадров в послевоенное время в значительной степени зависела от победителя Ганнибала. Используя высокий авторитет в сенате и среди простого люда, Публий почти всегда добивался избрания на главные посты намеченных им кандидатов, а также — желаемого распределения магистратских полномочий. Партия Сципиона была сильнее всех прочих группировок и желанна народу как носительница победных традиций. Вполне естественно, что комиции охотно вручали республиканские должности героям африканской кампании. Так, в первые мирные годы преторами стали: Квинт Минуций Руф, Квинт Фульвий Гиллон, Луций Виллий Таппул, Квинт Минуций Терм, Маний Ацилий Глабрион, Луций Апустий Фуллон. Ближайшим соратникам полководца, в свое время пренебрегшим магистратурами ради возможности сражаться вместе с ним, теперь, несмотря на великую славу, пришлось начинать карьеру с низших должностей, и Гай Лелий исполнял плебейский эдилитет, а Луций Сципион был курульным эдилом. Молодые офицеры пока еще не могли претендовать на консульство, а потому высшая должность вручалась политическим вождям Сципионова лагеря и их друзьям. Консулат в эти годы исполняли: Публий Сульпиций Гальба, которому должность была обещана за услугу, оказанную Сципиону в качестве диктатора, Гай Аврелий Котта, Луций Корнелий Лентул, Публий Виллий Таппул, Тит Квинкций Фламинин, Секст Элий Пет — брат Публия Элия, виднейшего наряду с Цецилием Метеллом и Гаем Сервилием деятеля партии Сципиона — Гай Корнелий Цетег и Квинт Минуций Руф. Сципион пока несколько придерживал ближайших родственников, с одной стороны, стараясь скорее рассчитаться по чувству долга с менее близкими людьми, а с другой — не желая давать повода для сплетен злым языкам; но, утешая их, заявлял, что они свое еще возьмут.
Большие возможности для поощрения видных нобилей и выдвижения молодежи предоставлялись участием в работе аграрных комиссий по выведению колоний и наделению землей ветеранов. Поскольку эта деятельность проводилась по инициативе Сципиона и под его руководством, он добился почетных постов для главных представителей своего окружения: Квинта Цецилия Метелла, Публия Элия Пета, Гая Сервилия Гемина и его брата Марка, Гнея Корнелия Лентула и Гнея Октавия, отблагодарив их тем самым за поддержку, оказанную ему на последнем этапе войны, а также дал простор проявить себя перспективной молодежи, зачислив в состав комиссий Тита Квинкция Фламинина, Публия Корнелия Сципиона Назику, Квинта Минуция Терма, Тиберия Семпрония Лонга, Луция Эмилия, брата своей жены, Луция Корнелия Мерулу, Квинта Элия Туберона, и братьев Гостилиев Катонов.
В безопасных количествах Сципион допускал к магистратурам представителей издавна враждебных родов, особенно если те выказывали лояльность к нему лично или к его политике. Поэтому, например, среди преторов были Луций Фурий Пурпуреон, Луций Валерий Флакк, Квинт Фабий Бутеон — брат посла Сципиона в Карфаген.
Вообще же, магистратские списки пестрели новыми фамилиями, что радовало народ, опасавшийся, как бы десяток выдающихся людей, прославившихся в войну, не монополизировал власть. Но теперь казалось, что государство выздоровело, не нуждается более в экстраординарных мерах и возвращается к привычному, законному порядку управления. За это граждане были благодарны Сципиону, ибо он более, чем кто-либо, имел возможность получить повторное консульство.