Но вот однажды непогода задержала македонян в пути, и легионы настигли их. Правда, и в этом случае римлянам не удалось застать неприятеля врасплох. Царь занял господствующие высоты сильными отрядами, и воинам Квинкция пришлось вступить в бой в неблагоприятных условиях. Вскоре македоняне начали одерживать верх. Это раззадорило их и подвигло на новые дерзания. А Фламинину только того и было надо. Вначале в деле участвовали триста его всадников и тысяча пехотинцев, теперь он послал к вершинам хребта в качестве подкрепления вдвое большие силы. Тут уже стало худо македонянам, и они запросили помощи у царя, дабы успешно завершить удачно начатую схватку. Филипп откликнулся на этот призыв. Несколько тысяч солдат, брошенных им в жертву ради милости Ники, склонили богиню победы на его сторону. Римляне на холмах терпели неимоверные трудности и находились под угрозой полного уничтожения, когда подоспело очередное подкрепление из расположенного внизу лагеря. С изменением соотношения сил, вновь изменился ход битвы. Перед царем встал выбор: бесславно потерять свой авангард или рискнуть всем войском в надежде на большую победу, казавшуюся в тот момент совсем близкой благодаря локальному успеху его вспомогательных частей. Филипп раздумывал недолго: он зашел слишком далеко как в части действий, так и в своих чаяниях, чтобы ни с чем возвращаться к исходному состоянию.
Так, через несколько часов после того, как завязалась на первый взгляд рядовая стычка, шло уже грандиозное сражение, решающее судьбу почти двадцатилетнего спора Рима с Македонией. Тит Фламинин добился главной тактической цели: навязал противнику битву на неровном рельефе в местности, непригодной для традиционного применения македонской фаланги. Однако за это он заплатил тем, что поставил свое войско в крайне неудобное положение, обязав воинов атаковать неприятеля снизу, взбираясь по крутому склону навстречу массивному вражескому строю, ощетинившемуся тысячами устрашающих сарисс. Кто больше выигрывал от столь неоднозначных, противоречивых обстоятельств начала боя: Тит Квинкций или царь Филипп — должны были показать дальнейшие события. Македоняне имели и дополнительное, моральное преимущество, поскольку по суммарному итогу одолели италийцев в схватке на самом хребте. Но их воодушевлению успешно противостояла римская воля, делающая легионера неуязвимым для страха и опасных сомнений в самых сложных ситуациях.
Филиппу удалось построить фалангу на правом фланге, на другом же крыле фалангиты еще только подтягивались на передовую разрозненными группами. Римляне не дали времени сопернику для полного построения и атаковали его по всему фронту. Бросив слонов на левый край македонян, Фламинин окончательно смешал ряды не успевших изготовиться к схватке копьеносцев. Но Филипп этого не видел. Он возглавлял боеспособную часть фаланги, которая, выставив смертоносные сариссы, обрушилась с холма на первую линию легионеров и смяла, а затем растерзала ее. Несчастных гастатов поддержали принципы, и отступление римлян замедлилось. Однако это был предел их возможностей. Монолитный вражеский строй продолжал наступать, круша все живое перед собою. Он походил на гигантское чудовище, ранящее сразу тысячи людей своими бесчисленными жалами и сталкивающее тысячи остальных в низину, чтобы раздавить их там. И все же римляне не предались панике и, уступая жестокому натиску, отодвигались на тыловые позиции организованно, реализуя заранее продуманную тактику. Они то смыкали, то размыкали ряды, рассыпаясь на манипулы, то отступали, то бросались вперед, стремясь расстроить вражеские шеренги. В какой-то степени это им удавалось, и результатом их усилий было выигранное время, каковое в полной мере использовали их соратники на другом фланге. Там римляне, дружно напав на едва успевших перевалить через горную гряду македонян, навязали им ближний бой, в котором грозные сариссы были лишь помехой. На этом участке схватка шла по римским законам, а потому царское войско несло страшный урон, и только особенности местности, препятствовавшие бегству, заставляли разрозненные группы македонян оказывать сопротивление. Очень скоро на правом фланге римляне оттеснили неприятеля к вершинам хребта. Линия фронта изогнулась уступом, а вокруг центральной зоны битвы, где выясняла отношения тяжелая пехота, возникли многочисленные очаги мелких стычек между вспомогательными подразделениями. От римлян в них участвовали нумидийцы, этолийцы, афаманы, критяне и италики, а со стороны македонян — фракийцы, иллирийцы и греческие наемники. Насколько хватало глаз, склон горной гряды был расчерчен разноцветными узорами войск. Сражение распалось на отдельные схватки, на первый взгляд будто бы не зависимые друг от друга, но имеющие взаимосвязь через фактор времени и суммарно реализующие главную идею битвы.