Продолжение приключений нашего современника, оказавшегося в теле советского абитуриента Василия Родионова в 1978 году. Теперь он студент первого курса – общага, девушки, прогулы и прочие радости студенческой жизни.Но в советском ВУЗе не все оказалось радужным…В книге присутствует нецензурная брань!
Письмо Лены влило в меня такой заряд позитива, что я и глазом не моргнул, как взлетел на четвертый этаж, дверь толкнул с излишней силой, она отлетела чуть ли не в стену, а Витек, полулежавший на койке, взглянул на меня с хмурым непониманием.
– Ты чего двери ломаешь? – вроде как пошутил он, но я с первого же взгляда опознал, что товарищ мой не особо в духе.
– Сил набрался от матушки-Земли, – ответно сострил я. – Как этот… как его, забыл?..
– Антей? – оживился Витька.
– Точно!
Ты смотри, какой выплеск эрудиции!..
– Тебе прямо консультантом можно работать по античной мифологии.
Витек скромно улыбнулся. И все-таки, несмотря на этот успех, настроение у него было явно не очень.
В чем дело, интересно? С Таней поцапался?..
– Как поживает прекрасная Татьяна?
– Чего?.. А, это! Да нормально. Домой поехала. А чего ты спросил?
Я не стал темнить:
– Почудилась мне некое печальное томление в вашем облике, сударь. Или я ошибаюсь?
Рассмешить приятеля не получилось. Поморщась, он поднялся. Кроватная сетка глухо скрежетнула.
– Да пожалуй, что и нет. Только по другому поводу. Ты, кстати, домой едешь?
– Нет. Дела кое-какие есть. А ты?
– Тоже не поеду. И по той же причине… Слушай! Тогда, может, выпьем? Умеренно, конечно, без фанатизма. Сгоняем в гастроном?
Я мгновенно подумал.
– Ну, если в разумных пределах…
– Естественно!
Витек воспрянул. Похоже, ему припекло поговорить по душам. Я не возражал, правда, сказал, что в магазин не пойду, лень. Но свою половину денежную, разумеется, внесу.
– Только бери что-нибудь получше «семерок», – посоветовал я. – Водки не надо, вина хорошего, опять же токайское, например. Сориентируйся на месте.
– Ладно… – пробурчал Витек.
Ему, видать, не слишком улыбалось топать одному, но моя зелененькая трешка согрела душу. Не сомневаюсь, он уже прикинул, как сэкономит на покупке спиртного.
– И закуски возьми, – осложнил я задачу. – Колбаски, сыру. На твое усмотрение. Ливерную только не бери! А то купишь это говно, ума хватит. Заранее предупреждаю.
– Чего это – говно? – обиделся Витек за ливерную колбасу и свой интеллект. – Нормальная штука. Полезно… калорийно…
– Ага! От слова «кал». Нет уж, если хочешь, эти калории себе покупай, я не против. А мне не надо. Хлеб не забудь!
– Так жратва-то у нас и так есть, – пустился он в рассуждения. – Гречка, тушенка есть, кондер замутим…
– Готовить неохота, – отсек я. – На еще рубль, вдруг не хватит.
Витька просветлел. Нетрудно было догадаться, что этот рубль, да и еще копеек пятнадцать-двадцать уйдут в его личные закрома.
– Тогда я стрелой!
– Лучше пулей, – напутствовал я, а когда Витька исчез, завалился на свою кровать, достал письмо и с умилением просмаковал наивную девичью чушь. А на сердечки и вовсе не мог налюбоваться. Смотрел и смотрел, улыбаясь. Вот ведь здорово нарисовала, писька! Самую суть схватила. Талант.
Вдоволь насмотревшись на рисунок, я спрятал письмо и достал записку Ларисы Юрьевны. Начал цепляться к почерку, как Шерлок Холмс. Дедукция, как он выражался, привела к тому, что в почерке сотрудницы отдела кадров я увидел и бюрократическую педантичность, и скрытую страстность, и твердость характера… Бог знает, куда бы меня дальше завели умозаключения, но тут я услыхал из коридора торопливые приближающиеся шаги, и вмиг спрятал все бумаги в тумбочку.
Точно, это пришел Витек. Быстро обернулся, стимул есть.
– Во! – торжественно произнес он, водружая на стол бутылку портвейна «Кавказ» производства Ставропольского края. Не самый лучший напиток данного класса, но, как говорится, из верхней половины рейтинга. Кроме того, сосед приобрел полбуханки «серого» хлеба за шестнадцать копеек, две «городских» булки, раньше именовавшихся «французскими», граммов триста «докторской» колбасы, а также плавленые сырки «Дружба» и «Новость». И зачем-то еще бутылку кефира.
– Годится? – в Витькином голосе явно чувствовалось сдержанное удовлетворение.
– Вполне! – одобрил я, после чего мы приступили к вскрытию бутылки и разливу по стаканам, сперва, разумеется, заперев дверь. Колбасу нарезали толстыми ломтями, и она немедля наполнила комнату дивным сытным ароматом.
Ах, классические советские колбасы!.. Они совсем сошли на «нет» в 80-е годы, но даже и в таком состоянии были безвредные, так как лепились из крахмала и еще чего-то примерно такого же, безвкусного, но съедобного. А до того, конечно, готовились строго по ГОСТам, даже вонючая ливерная колбаса с характерным привкусом субпродуктов, голубая мечта советских кошек и собак. Те жрали ее, аж трясясь от вожделения. А про «докторскую» и «любительскую» и говорить нечего – недорогие сорта, сделанные очень добротно, на научной основе, и потому исключительно популярные. Именно такой продукт в фильме «Операция Ы» бросал собаке наш старший коллега, студент Шурик, пытаясь проникнуть в охраняемый псом подъезд.
