– Вы сами пришли и не спрашивая, стали бить мою собственность. При этих словах идриш возмущенно засопел носом.
– Жить хочешь? – Спросил я.
– Спрашиваешь? Кто не хочет? – ответил бандит.
– Вам по свойски продам эликсир по золотому с носа. Если дорого, выкину на улицу подыхайте там, – тон мой был равнодушен, мне было все равно что будет с ними.
– Возьми в сумке, откликнулся бандит.
После ухода незадачливых вымогателей, ко мне подступил Изя.
– Ваша милость, – начал он задрав нос к верху. – Мы не Ваша собственность.
– Пока ты должен мне деньги идриш, – перебил его, – ты моя собственность, – я спокойно смотрел ему в лицо. Он был в прошлом ушлый ростовщик и сам обирал несчастных, поэтому я не собирался его жалеть.
– Ты потратил деньги на строй материалы, на нелепую вывеску, заплатил работникам, и все из моих денег. Один рабочий сломал руку, когда падал с лестницы и все по твоей вине. – он моргал глазами силясь что-то ответить.
– И как ты думаешь, кто ты теперь? – я насмешливо смотрел на сдувающегося старика.
– И кроме того у меня возникли проблемы с местными бандитами по твоей милости и глупости. И эти проблемы я оцениваю в сотню золотых.
При моих словах толстячок боком стал продвигаться к выходу.
– Подойди сюда. – позвал его я. Он вздрогнул и затараторил, – я тут не причем я просто зашел.
– Кувалда сломай ему ноги, – сказал я и подмигнул Борту.
– Не надо ваша милость? – Толстяк упал на колени.
– Ты наверное Кабрам? – спросил я, иначе чего ему увиваться за девушкой. Стервец почувствовал приданное, как же тесть стал управляющим трактира.
– Да Ваша милость! – понурившись, ответил идриш.
– Цинея он тебе нравится? – спросил я. Хотя что там может нравится? Но у женщин часто мнение не совпадает с мужским. Так оно оказалось и на этот раз.
– Нравится, – засмущалась она и исподлобья посмотрела на коленопреклоненного Кабрама.
– Цинея будет работать здесь и я буду ей платить по пять золотых в трик. – сказал я Кабраму.
– Кроме того я подарю ей сто золотых корон в качестве приданного. – Толстячок навострил уши. Взгляд его стал внимательный. Изъякиль перестал шмыгать носом, Цинея удивленно уставилась на меня.
– Мне все равно за кого она выйдет замуж. – Я улыбнулся и от моей улыбки толстяк подавился с усилием проглотив слюну. – но если узнаю что ее обидели, я тоже обижусь и Кувалда тоже обидится, – добавил я, посмотрев как тот ловко играет тяжеленным молотом. В зале повисла тишина потом Изя нагнулся поцеловал мне руку и очень спокойно произнес. – Я Ваш раб на веки.
Прокс озадачено смотрел на шамана. – Какая госпожа, Жур?
– Корна хозяин, – очень спокойно ответил шаман.
«Демон» осторожно осмотрелся, древесник говорил тихо и их разговор не привлек внимания, на ведущих тихий разговор хумана и демоненка, ни кто не смотрел, каждый занимался своим делом.
– Жур, говори очень тихо, – предупредил Грапп, – постарайся вспомнить больше подробностей, это важно.
Хвостатый закатил глаза и почесал окровавленную повязку на голове, – Чешется, – пожаловался он. – Вспомнить подробности? – повторил он слова Алеша. – Меня не пустили на пир и пинком вышвырнули из общинной юрты, – сволочи, – обиделся он. – Тут место не для зверушек, – передразнил он кого-то. Я по слонялся по стойбищу и пристроился рядом с пастухами, те уже были пьяны и с радостью позвали меня к себе. Мне налили рог штрафной браги и заставили выпить. Бррр, – поежился древесник, – ужасное пойло… поначалу, но по башке бьет крепко. Я им предложил курнуть нашей травки, ребята не отказались и потом мы уже стали друзьями. Жур замолчал вспоминая минуты мужской дружбы.
– Дальше что было, – поторопил его Грапп, вытащив древесника из омута воспоминаний.
– А дальше мы разговаривали о жизни, у них и у нас, сравнивали, где лучше.
Они интересовались как мы берем наших самок и не мешают ли нам хвосты.
Дурачье! – засмеялся шаман. Как хвост может мешать, подберешься не заметно к самочке на дереве, когда она спит. Раз хвостом ее шейку обхватишь, да так чтоб она задыхалась, ее хвост лапой прижмешь, – ударился в воспоминание хвостатый, его поросячья морда разомлела от воспоминания былых подвигов.
– Жур ты потом расскажешь о своих похождениях, сдерживая смех прервал его Алеш, – ты дальше рассказывай.
– А я что делаю, – обиделся раненый, – дай еще каши, – попросил он. Алеш наложил еще тарелку и терпеливо ждал когда древесник насытиться и соберется с мыслями. Жур вновь вылезал тарелку и сытно рыгнул, потом приподнялся и оглушительно пернул. Все сидящие рядом с негодованием посмотрели на них и отодвинулись подальше.
– Жур ты что творишь? – поморщился Прокс отмахиваясь от неприятного запашка. В тоже время его распирал смех. Листи и ведьмы сидящие не далеко, скользили взглядом по ведущим тихо разговор и пытались понять кто это такой бесцеремонный.
– Прости хозяин, – как ни в чем не бывало сказал древесник, – так лучше вспоминается, переел я что-то. Да и слаб после ранения.
– Считай что прощен, Жур, говори дальше, – отмахнулся от его извинений «Демон»
– Так вот я и говорю дурачье, как самку придушишь и вдуешь ей…
