Я встал из-за стола и ушёл. Больше всего в своей профессии не люблю ужей, которые начинают изворачиваться, когда становится горячо.
Словно почувствовав, позвонил Усиков. Моим долгом было сообщить ему об игре, которую затевают противники. Но и он подкинул новость:
— Корягин не выходит на связь, даже расчёт не забрал. Я не могу до него дозвониться, а жена говорит, что он на выставку косметических средств поехал. Значит, она не знает, что он уволился.
— Понял. Вот вам и крот нашёлся.
Сашка
В родительском доме никогда ещё не было так пусто. Словно с моим уходом эти стены потеряли душу. Встречать вышла мама в переднике, который свидетельствовал о том, что на столе будет еда не из ресторана.
— Вот, доставил, как и просили.
Только сейчас заметила, что Олег был с тортом в руках.
— Проходите. Я рада тебя видеть, Сашенька.
Она чмокнула меня в щеку и достала тапочки. Дядя спросил:
— А где же Юрка?
— Он ещё возится там с чем-то наверху.
— Как всегда, — добавила я.
Стол действительно был накрыт, будто сегодня чей-то день рождения. Я поднялась на второй этаж и застыла у кабинета папы.
— Можно?
— О, вы уже приехали. Входи.
В этой комнате никогда ничего не меняется: каждая статуэтка, каждая книга имеет своё место.
— Чем занят?
— Да уже ничем. Что нового у моей дочери?
Папа пока так и не вставал из-за стола.
— Если ты интересуешься, бросила ли я универ, то нет — Олег хорошо держит оборону.
— Я не об этом спрашивал. Но если уж ты вспомнила, то я знаю, что положительные перемены есть.
Криво улыбнувшись, задала вопрос:
— Положительные перемены для кого?
— Для тебя. Хоть ты и берёшь всё в штыки, но мы с матерью желаем тебе только лучшего.
В горле встал ком, словно маленькой девочке, мне захотелось упасть на пол и разрыдаться, но я лишь как можно спокойнее сказала:
— Я понимаю, папа. Но и вы должны понять, что рано или поздно ребёнок вырастет, начнёт принимать свои решения и набивать свои шишки. Позвольте мне выбирать тот путь, который я сама для себя желаю.
Отец вздохнул.
— Ты стала более дипломатично отвечать. Кажется, Тихомиров положительно на тебя влияет.
При упоминании этой фамилии бросило в жар. Ещё пару часов назад я держала Макса за руку, сейчас же это кажется сном, буйной девичьей фантазией.
— Что тебе ещё дядя рассказал?
— Ничего. Просто удивил тем, что ты ходишь на пары и на практику к Максиму. Я порадовался. У вас много с ним общего. Как только стало известно, что он будет твоим преподавателем, я знал, что вы поладите.
— И что же у нас общего? — старалась скрыть свою заинтересованность.
— Он такой же упрямый, а ещё борец за справедливость. Если все будут идти налево, он принципиально пойдёт направо.
— Хочешь сказать, такой же кактус?
Наконец-то папа улыбнулся и подошёл ко мне.
— Ох, заяц, как же тебя не хватало.
Он обнял меня, а я уткнувшись в родное плечо умудрилась-таки подмочить его рубашку слезинкой.
Ужин прошел очень хорошо. Родители старались не давить на меня, а я держать эмоции под контролем. Мы с Олегом даже решили остаться с ночёвкой впервые за столько месяцев.
Я ещё та сонька, но вот в своей старой комнате вообще не смогла уснуть. Слишком мягкая подушка, слишком тикают часы и шторы не такой плотности, как я уже привыкла. Где-то в четыре часа решила вызвать такси и поехать домой.
— Ты куда? — спросил Олег, когда я столкнулась с ним возле ванной комнаты.
— Я домой. У меня там деточка скучает.
— Какая ещё деточка?
— Собака. Скажешь родителям, что я позвоню.
— Хорошо. Мелкая, напиши, как будешь дома.
Утром было очень свежо. Таксист попался молчаливый или сонный, поэтому я смотрела в окно на пустой город, в какой-то момент пришла идея прогуляться. Вышла за квартал до своей высотки.
Людей на тротуарах вообще не было. Иногда из подъездов выходили ранние пташки на прогулку с собаками, и мне ещё больше хотелось потискать Аристотеля. Не знаю каким образом, но мужчина, который вылетел из-за поворота навстречу, умудрился задеть меня плечом.
— Извините, — бросил, даже не остановившись.
— Ничего.
Он уже был за спиной, когда меня посетило странное чувство, что я уже видела где-то этот орлиный нос и глубоко посаженные глаза. Перед глазами стала фотография, которую Макс сделал в «Империи красоты».
— Это же Корягин, — вдруг меня осенило. — Что он тут забыл?
Варианты «вышел в магазин за хлебушком» и «навещает троюродную бабушку» в голову не приходили. Почему? Может, потому, что человек внезапно уволился в разгар судебного процесса и соврал о причине, а теперь в такую рань бродит по району, где он не живёт? Я развернулась и пошла за ним следом. Хорошо, что была в капюшоне, и даже если захотеть, то запомнить моё лицо было тяжело.
