– Не знаю, – сказал я. – Но уверен: не Мая. Ты должна понимать вот что, Чайка: тот мужчина лжец. Это доказано. И велика вероятность, что лжет он не по собственному желанию – кто-то велит ему так поступать. А если его слова лживы – значит, нет никаких доказательств тому, что Мая замышляла что-то против матери. Да, они ночью поругались. Но лишь из-за того, что герцогиня приставала ко мне, а Мая об этом узнала. Если бы Мая схватилась за шпагу – я бы поверил, что она покушалась на мать. Но… мужчина, игла и яд – совсем не в ее стиле. Прости, но я не верю, что Мая организовала покушение. Призываю не верить в это и тебя. Маю нужно спасать. Я не прошу тебя бросаться к ней на выручку. У меня есть на примете люди, которые помогут освободить мою жену. Мне нужно лишь узнать, где она. Чайка, ты мне поможешь?
– Не знаю…
– Чайка!
– Хорошо, хорошо! Я спрошу у тети.
– Когда? – спросил я.
– Я отправлюсь к ней прямо сейчас!
Чайка встала с кровати.
– Какой же ты, Пупсик… агрессивный! – сказала она. – Не понимаю, что Мая в тебе нашла. Почему ты ей так нравишься?
***
«Почему ты решил раскрыть наше инкогнито, Сигей? Мужская башня тебя больше не пугает?» – спросил Ордош.
«Прости колдун, – сказал я. – Знаю, нужно было сперва посоветоваться с тобой. Но я вдруг почувствовал, что наступил идеальный момент для признания. И побоялся его упустить».
«Я не злюсь на тебя, Сигей. Наоборот. Давно пытаюсь приучить тебя действовать решительно, совершать мужские поступки. Я сам собирался предложить тебе сбросить личину Пупсика, но после нашего путешествия».
«Почему после?»
«А иначе ты мог подумать, что я пытаюсь увильнуть от обещанных тебе путешествий. Так почему сейчас, Сигей? И как ты планируешь объясниться с Маей? Ведь теперь она непременно узнает, кто ты. И очень скоро».
«Зная характер Маи, – сказал я, – думаю, нам стоит «давить на жалость». Дрожащим голосом поведаю ей слезливую историю о том, как было страшно в карете – тогда, во время нападения. И что мне до сих пор повсюду мерещатся убийцы».
«И тебе не стыдно манипулировать чувствами жены, обманывать ее?»
«Нет. Да это и не будет обманом. Я, правда, слегка испугался тогда, – не привык я к таким приключениям. И убийц я бы наверняка опасался, не будь рядом тебя. Так что я не буду ей лгать – так, слегка приукрашу. А тут еще такой красивый ход: я решил открыть свою тайну, вновь стать мишенью для таинственных убийц только для того, чтобы помочь любимой. Романтично? Мая непременно оценит это. И простит нам обман. Не сомневаюсь».
«У тебя изворотливый ум, Сигей».
«Это потому что я не привык добиваться всего силой, – сказал я. – Я тут задумался на днях, колдун, пока ты наслаждался ласками жены. И вот что понял: от Пупсика больше никакой пользы. Прятаться от Мужской башни уже нет смысла: мы доказали всем, что спокойно можем жить среди женщин. Избегать встреч с женой ты и сам не захочешь. Муж или любовник – каким бы ни был наш статус, он не сильно повлияет на отношение к нам Маи. А вот доступ в алхимическую лабораторию дворца статус мужа обеспечит. Да и… кое-что еще».
«Что еще? Договаривай».
«Если я соберусь открывать кулинарную школу, принцу местные чинуши побоятся вставлять палки в колеса. Принц Нарцисс не только узаконит наше присутствие рядом с Маей, чему ты точно будешь рад, но и позволит мне спокойно заниматься любимыми делами: алхимией и кулинарией. Ничего подобного Пупсик нам обеспечить не сможет».
«Ну, значит, так тому и быть, Сигей, – сказал колдун. – Как только Мая обо всем узнает, Пупсик перестанет существовать. Да здравствует наше высочество принц королевства Уралии Нарцисс, граф Свирский».
«Ура».
***
Чайка ушла.
Я дал ей несколько герцогинь, чтобы она могла нанять коляску. Она попыталась отказаться от денег, но я настоял: знал, что лишних финансов у нее никогда не водилось. А я не желал ждать, пока Чайка бегает по городу на своих двоих. Понимал, что терпение колдуна на исходе.
Улавливая обрывки эмоций Ордоша, я чувствовал себя спасителем мира. Ну, если не мира, то герцогства точно. Сейчас лишь я со своими доводами стоял между спокойствием города и желанием колдуна добывать информацию о нашей жене самостоятельно.
Примерно через полчаса после ухода Чайки ко мне постучались.
Я резво соскочил с кровати, добежал до двери, выглянул в коридор.
Не Чайка. Да я и сам понимал, что Чайка не могла так скоро вернуться.
У моей двери стояла соседка Чайки по комнате.
– Пупсик, – сказала она, – девочки спрашивают: когда мы будем обедать?
– Что?
– Почему ты не готовишь обед? Мы проголодались.
– Сегодня я ничего готовить не буду, – сказал я. – Нет настроения.
Студентка помахала ресницами.
– Как это? – сказала она.
– Прости.
Девица фыркнула.
– Что значит, прости?! Мы есть хотим! Или ты считаешь, что если Волчицы нет, то заставить тебя готовить будет некому?
– Что ты сказала?
– Что слышал! – сказала девица. – Быстро иди на кухню!
«Знай свое место, мужчина! – сказал Ордош. – Мне убить ее? Или ты уже способен справиться с ней сам?»
Я сжал кулак и поднес к лицу студентки.
Та отшатнулась.
