Герои нового романа известного писателя-мариниста Николая Андреевича Черкашина, основанного на его походных дневниках, – офицеры-подводники Краснознаменного Северного флота. Все, что было у них по жизни, – это их подводные лодки и их женщины. Все, что они умели делать, – это стрелять торпедами из-под воды и любить… Любить жадно, дерзко, самозабвенно. Но самое главное – все они были смертниками, хотя сами никогда не произносили этого ужасного слова вслух. Но каждый из них знал это, старался не думать об этом, не верить в это, забыть об этом. Неразбавленный спирт – «шило» – или уступчивая женская плоть лишь на время спасали их от этого неотвязного грозного слова-клейма, слова-рока. В конце концов они свыкались с ним, как привыкали к своему опасному ремеслу – выискивать под водой и топить чужие подводные лодки. И пусть любой из них был волен избрать другую службу, никто не хотел судьбы иной…
Сайт издательства www.veche.ru
На сей раз внезапная проверка и в самом деле оказалась внезапной. Комиссия из Москвы прибыла в Северодар не катером комфлота, как обычно, и прилетела вертолетом прямо из Сафонова. Вертолет сел на гарнизонном стадионе, вырубленном сталинскими зэками в местном граните. На штрафной площадке левых ворот была нанесена огромная буква «Н», которая и служила обозначением места посадки для залетных вертолетов. Столичных адмиралов встречал командир эскадры – высокий.
– Ну вот и наш подплав!
Командир эскадры широким жестом обвел Екатерининскую гавань, забитую подводными лодками, торпедоловами, буксирами, плавбазами – плотно-плотно, как подсолнух семечками.
Адмиралы московской комиссии глянули на причальный фронт и остолбенели: над плавбазой подводных лодок «Федор Видяев» гордо реял большой баклан с черными буквами на белой груди: «СССР». Баклан был привязан за тонкий штерт, а надпись, судя по всему, была сделана кузбасслаком.
– Узнаю «Черную эскадру»! – ехидно заметил моложавый контр-адмирал в новенькой каракулевой шапке с лакированным козырьком. – Над седой равниной моря гордо реет буревестник! Очень наглядная агитация!
– Чья работа? – грозно рявкнул начпо на пропагандиста 4-й бригады Нетребко. Нетребко исполнял обязанности убывшего в отпуск замкомбрига. Он растерянно забегал глазами по палубам плавбазы, выискивая боцмана. Не нашел, бросился к вахтенному у трапа:
– Немедленно снять!
– Кого? – не понял матрос.
– Баклана, в лоб твою мать!
– Да пусть реет на страх врагам! – вступился за птицу адмирал. – А что это там за доски на причале разбросаны?
Все глянули в сторону указующей адмиральской руки. Пригляделись и обомлели: свежие желтые доски были не просто разбросаны, а уложены в три весьма красноречивые буквы – вполне латинские, если не считать варварской буквы «Й» в конце. Она-то и портила строгую, почти математическую латынь…
…Всякий раз, когда на стол начальника космической разведки ВМС США ложился снимок, сделанный над одной из главных баз Северного флота СССР, его внимание привлекал трехбуквенный индекс на причале подводных лодок. Сначала он так и полагал, что это маркировка причала. Но зачем такими огромными литерами?
Когда он однажды спросил своего помощника, знавшего русский язык, что тот думает по этому поводу, бравый кэптен расхохотался и коротко пояснил, что это не индекс и не маркировка, хотя и очень напоминает алгебраическую форму трехчленного произведения «икс-игрек» и некой славянской буквы, означающего в итоге – тут он покосился на девушку-лейтенанта за экраном компьютера и вполголоса произнес это слово, отчего затрясся и начальник космической разведки.
– Сэр, это русские передают нам свой фаллический привет через космос.
И он был прав, черт побери! Шелфорд попросил увеличить снимок до предела и обнаружил, что буквы «привета» выложены на причале из досок… Разумеется, он не мог знать, что этот фокус проделывали два матроса с береговой базы Полярного. Изучив в кабинете начальника судоремонтной мастерской график пролета американских разведспутников, они каждый полдень – благо все уходили на обед – выкладывали на настиле из свежих сосновых досок, завезенных для ремонта пирса, короткое словцо, на что им требовалось семь досок и один короткий обрезок.
Это был привет от 4-й эскадры подводных лодок Краснознаменного Северного флота своим американским противникам в Мировом океане.
Глава высокой московской комиссии взъярился:
– Это что же, специально для нас выложили? Физкультпривет? Ну, подводники, одичали!
– Никак нет, товарищ адмирал! – подскочил командир береговой базы полковник Кондаков. – Разрешите внести ясность?
– Вноси!
– Сейчас по графику – пролет американского спутника-разведчика. Он же снимает гавань и бербазу из космоса. Ну вот бойцы наши знают про это и выложили свой ответ Чемберлену, то есть заокеанскому президенту и всему американскому империализму.
– Н-да, развели, понимаешь, народную дипломатию… Убрать доски!
