Альфа очень сильно толкается в меня и ломает моё сопротивление, проникает в меня, входя на всю длину члена. Замирает, слегка постанывая то ли от боли, то ли от удовольствия.
— О, ты даже не представляешь, как долго я этого хотел! — альфа шепчет мне прямо ухо.
Дышу через рот. Слушаю, как сквозь зубы альфа ругается. Больно. Сжимаю ладонями свою куртку и хвою, попавшую под пальцы. Надо расслабиться, а то будет больнее. Джеймс опять толкается.
— Подожди, подожди… — молю я.
Мне нужно ещё время, чтобы привыкнуть и расслабиться, но сил, чтобы сказать это, у меня нет, и всё, что я мог — это снова повторить: "подожди", но альфа меня уже не слышал, он самозабвенно был увлечён насилием надо мной.
Я плакал, кричал и просил быть помягче. Джеймс лишь на это рычал, как дикий зверь. Такое ощущение, что он меня вообще не слышал.
Альфа сильнее стал вбиваться в моё тело, я терпел из последних сил. Совсем немного осталось. Сейчас-сейчас всё закончится, и он от меня отстанет, но эти последние мгновения самые сложные. Джеймс сильнее толкается в меня, морщусь от боли, но молчу. Чуть выгибаясь в спине, и пытаюсь хоть немного отодвинуться от альфы. Чувствую, как пульсирует член, и набухает узел альфы. Можно же было бы и без узла.
Неожиданно острая боль пронзает шею, клыки альфы вонзаются в кожу в области шейных позвонков. Чувствую, как начинает действовать яд. Боль проходит по позвоночнику, растекаясь по всему телу до кончиков пальцев. Кричу, не в силах вынести это. От боли перед глазами встаёт красная пелена, а потом резко всё погружается в спасительный мрак.
***
Очнулся я, лёжа в той же самой постели, но уже под пуховым одеялом. Из одежды на мне была футболка, явно Джеймса, мою рубашку, он скорее всего испортил, и мои трусы.
За окном утро. Надо же, как долго я спал. Сажусь, боль пронзает поясницу, но не так сильно, как в первые разы, вполне терпимо. Поднимаюсь, чувствую себя разбито, хочется есть, пить и, конечно, в туалет.
Захожу в ванную и встаю у зеркала, рассматриваю свою шею. Укус закрыт повязкой, держащейся на лейкопластыре, аккуратно отрываю его, чтобы не причинить себе ещё больше неприятных ощущений. Смотрю на то, что сделал Джеймс, а там было на что посмотреть.
Метка! Вот гад! Не мог, что ли, сдержаться?! Я уже, молчу, про всё остальное. Выглядит ужасно, место укуса опухло и покраснело. Понятно, что она долго не продержится, у неистинных метка держится два-три месяца, а в некоторых случаях может и четыре. Джеймс сильный альфа, так что думаю, придётся мне так проходить месяца три, а может и больше, что совершенно мне не надо. Теперь от меня будет ещё сильнее пахнуть им. Ну вот что ему стоило не кусать меня? Или вообще не насиловать! Вроде уже взрослый человек и должен был научиться сдерживать свои гормоны и то, что у него в штанах. Сейчас я готов разорвать его на кусочки, и пусть даже не ждёт, что я с ним на свидание пойду, после случившегося вообще его видеть не хочу.
Выхожу, направляюсь к лестнице. Спускаюсь вниз, сразу сворачиваю на кухню. За столом-барной стойкой сидел Джеймс и завтракал. Поднимаю голову выше, делая каменное выражение лица, не смотрю на альфу, если он хочет видеть мои слёзы — не дождётся!
Подхожу к столу. На одном из стульев лежит подушка, явно приготовленная специально для меня. За заботу ему, конечно, спасибо, но если бы не насиловал, то и подушка бы не понадобилась. Беру подушку и перекладываю на соседний стул, подальше от альфы. Сажусь. Джеймс тут же встаёт и, чуть повозившись у плиты, ставит передо мной тарелку с яйцами Бенедикт и охотничьими колбасками. Пахнет изумительно. Альфа ещё ставит на стол хлеб и сливочное масло.
Набрасываюсь на еду так, как будто неделю не ел. Боковым зрением замечаю, что Джеймс ничего не ест, а только пьёт кофе и внимательно на меня смотрит. Тянусь за своей кружкой, боль в шее напоминает мне о метке. Выпрямившись, аккуратно прикасаюсь пальцами к повязке, которую я благоразумно вернул на место после того, как налюбовался на укус.
Хватаю ложку, которой я только что мешал сахар, и нож, пытаюсь с помощью них ещё раз посмотреть на повязку, которая сейчас закрывает метку. Ничего не понятно и не разглядеть таким образом. Раздражённо кладу столовые приборы обратно на стол. Принимаюсь снова за свой завтрак, за который я даже и не думал благодарить альфу.
— Вот надо было тебе меня кусать?! — поворачиваю, наконец, голову в сторону Джеймса. — Не мог сдержаться? Раз уж член не смог держать в штанах, то хотя бы клыки мог оставить при себе! — снова прикасаюсь рукой к повязке, немного разминая при этом шею. — Больно. Ты ведь наверняка очень ядовитый. Когда она пройдёт? Месяца через три или четыре?
Разглядываю своё отражение в металлической солонке, которая стоит как раз напротив меня.
— Никогда, — альфа говорит тихо и жёстко.
— Что? — непонимающе смотрю на него. — Что ты сейчас сказал?
— Никогда, — он снова повторяет это.
— Что никогда? — не понимаю, что он имеет в виду.
— Метка.
— Что метка? — сердце учащает ход. Чувствую себя идиотом, движения замедляются.
