Медленно оборачиваюсь. Мой двойник. Медленно, прихрамывая, приближается. Стареет с каждым шагом. Кожа высыхает. Волосы светлеют, выпадают, глаза наливаются красным…
Ты больна, Королева…
Двойник усмехается — зубы выпадают, вываливаются, пыль летит из сочленений суставов.
Ты стара, Королева…
Чей это голос? Отступаю, держа руки перед собой.
Заберу я владенья твои…
Не выдержав, толкаю надвигающуюся фигуру обеими руками в грудь. Руки проваливаются в сухое и мелкое крошево.
Провал.
Лас, протирающая мне лицо мокрой салфеткой. Обеспокоенная, уставшая.
Что со мной? Я кричала?
Слова не сходят с губ. Но Лас кивает.
Воды. Немного воды. Я вытерплю, Лас… честное слово.
Глянула на часы. Прошло не более получаса с момента предыдущего пробуждения. Зачем в сутках так много часов?
— Хеваин, — Реа заговорила, не поворачивая головы. — Где вы научились так стрелять? Я видела съёмки — выглядело здорово.
— Старые навыки не сразу пропадают, — пожал плечами корреспондент. — К тому же, у нас обязательная подготовка. Наша газета официально освещает работу местной полиции, а там, знаете, лучше уметь обращаться с оружием. Даже если его тебе не выдают.
— Да, кстати — зачем вам перчатки? — Саванти оторвался от экрана микроскопа.
— Климат, — смущённо отозвался Хеваин. — Всякий раз, как приезжаю… Каждые десять дней… — он замолк, отвёл взгляд.
— Так мило, когда мужчины краснеют, — Реа потянулась. — Мы оба с Ани врачи, Хеваин. Широкого профиля, здесь без этого никак. Вы уже вторые сутки в повязке — это ненормально.
— Попробую угадать, — Саванти вновь склонился над экраном. — Что пьёте? Порошковый кофе? Суррогаты чая?
— Приходится, — пожал плечами Хеваин, кашлянув. — Работаешь по четырнадцать часов в сутки…
Его собеседники переглянулись.
— Ну-ка, подойдите-ка во-о-он туда, — Саванти указал, куда именно. Загудела вытяжка. — Снимите одну из перчаток. Положите руку на… э-э-э… ну, там мембрана такая, на ощупь — как желе. Ладонью на неё. Не бойтесь, не порвётся. Всё. Не шевелитесь.
Стоявший рядом аппарат включился и тихонько запел.
— Ну, что прикажете? Два месяца? Шесть? Иногда удаётся восемь сделать. Выбирайте.
— Не понял, — растерялся Хеваин.
— Периодичность цикла. Или вам нравится, когда каждые десять дней?
— Вы… можете… вот так…
— Могу, могу. Я бы предложил — четыре месяца. Статистическая норма, так сказать.
— Пусть… четыре.
Саванти отошёл к другому аппарату, что-то быстро набрал на клавиатуре.
— Вынимайте руку, надевайте перчатку, — разрешил он. — Слушайте, что с вами? Слово «цикл» вас так смущает? Вот уж не думал, что корреспондент…
— Меня так воспитывали, — раздражённо отозвался Хеваин. — Знаете,
— Я буду таким же циником, как и сейчас, — закончил Саванти. — Ладно. Так, ещё минут пять. Сколько сделать? — вопрос явно был обращён к нему самому. — А, собственно, чего скупиться!
Хеваин пожал плечами и вернулся к столу, где продолжала остывать недопитая чашка чая.
— Вот, возьмите, — Саванти протянул пластиковую коробочку. Внутри было видно сотни две таблеток. Пластик был ещё тёплым — только что запечатали. — По таблетке каждый день цикла. Можете начать прямо сейчас. Срок годности не ограничен.
Хеваин потерял дар речи. Упёрся локтями в стол и хмуро замер, положив голову на ладони.
— Не берите в голову, — Саванти явно был обеспокоен. Взглянул на Реа — та покрутила пальцем у виска. Жест явно относился не к Хеваину.
— Двенадцать лет, — простонал Хеваин. — Пятьдесят кругленьких за сеанс… сто сеансов. А тут — за пять минут, просто так… — он махнул рукой, встал и пошёл, ссутулившись, в сторону окна.
Оба остальных молчали.
Хеваин вернулся к столу, долго смотрел на коробку с таблетками, на врачей (лица тех стали совершенно каменными). Наконец, решился и, взяв одну из таблеток, запил её холодным чаем.
— Подействует в течение получаса, — сообщил Саванти невозмутимо. — Вот что, Хеваин. Считайте, что это — подарок. Захотите узнать подробности — подойдёте, почитаете справочник. Я же не знал…
— Прошу прощения, — Хеваин уже обрёл часть самообладания. — Хорошо. Тема закрыта.
— Преимущество маленьких государств, — просиял Саванти.
— Ани, — Реа сидела, закрыв глаза. — Я тебя сейчас побью.
— А что? Будь в графстве более одного Университета, всю аппаратуру раздали бы по разным местам. А так — куда её ещё? Всё равно простаивает… простаивала.
Реа приподняла верхнюю губу.
— Ну хорошо, хорошо. Тема закрыта. Извините, Хеваин, — Саванти поправил свой головной убор, протянул Реа правую ладонь. Та, не поднимая взгляда, тихонько прикоснулась к ней пальцами правой руки. Саванти кивнул. — Я всё ещё не могу поверить, что жив.
Спустя пару часов настроение в компании поднялось. Саванти не жалел чая, а Хеваин обнаружил, что можно снять повязку и перчатки — и чувствовать себя при этом великолепно. Реа тоже отдохнула — не так выделялись круги под глазами.
