На стене висело овальное зеркало в полный рост. Машинально глянув в серебристое стекло, я пришла в ужас! Оттуда на меня с неменьшим любопытством уставилось нечто однозначно неживое, ибо у живых существ просто не может быть настолько сияющей отличнейшим нездоровьем бледно-зеленоватой кожи с чудесным плесневелым оттенком, однозначно больных усталых глаз, оттененных черными кругами. Мокрые облезлые волосы и полупропитавшаяся стекающей с кончиков волос водой рубашка только добавляли колорита.
Мама дорогая… И это вот с этим вусмерть замученным зомби Онзар ещё смел спорить? Да где у него вообще совесть?!! Даже мне, увидев ЭТО в зеркале, захотелось аккуратненько положить своё хрупкое измученное тельце в уютный теплый гробик и оставить в покое. Можно - вечном.
– Никто не пинает дохлую собаку! - подвела итог я, аккуратно забираясь на кровать с ногами.
Итак, что у нас в активе?
Древо сошло с ума, решив нечаянно поубивать все живое; ведьмы сейчас сидят где-то невесть где и даже непонятно вообще, живы ли; меня почти сожгли на костре; отравили кожеядом и - Хранящие, позор-то какой! - едва не убил какой-то чахоточный глиняный голем! А ещё мой… бывший… решил, что я - жалкая неудачница, пришедшая попроситься обратно, хотя мне ясно дали понять, что я здесь не нужна.
Вот теперь мне действительно захотелось грохнуться на пол и зареветь в голос!
Потому что я - не железная леди, и даже не учусь. А пережить все это, не моргнув глазом, никто иной не сможет.
Так кто мешает? Закрыть лицо волосами, уткнуться носом в подушку и заскулить замерзшим щенком…
Как он мог?! Как он мог так со мной разговаривать?! Как он мог так обо мне подумать?! Неужели я и вправду жалкая неудачница, бродящая по Веткам только чтобы скрыться от себя самой, чтобы заглушить вечную боль и сосущую пустоту одиночества?
Слезы текли по щекам, щекотали скулы, проливая горячие злые дорожки по лицу. Нос хлюпал, дыхание сбилось на судорожные всхлипы и сдавленные рыдания.
Да на кой йыр мне вообще это всё было надо? Знала же, что не хочу сюда идти, не должна - так зачем?! Всё равно толку с меня в итоге - как с козла молока! Надо было сидеть себе спокойно, а не мчаться через всё Древо к йыру на кулички. Кто я, в конце концов, такая, чтобы от моих действий зависела судьба Древа?! Да никто! Тьфу, ведьма, подумаешь! Даже не Хранящая, если уж на то пошло…
Раствориться… Дать черным волнам одиночества, боли, обиды и усталости захлестнуть утлую лодку, опрокинуть и закружить в безумном смертельном танце агонии… Да, я тоже умею плакать, йыр возьми!!!
Слезы кончились внезапно: только что были - и уже нет, в висках жарко стучала кровь, щеки горели. Прерывистые всхлипы всё ещё вырывались наружу - да я их и не сдерживала.
Ещё минут десять я просто сидела, глядя в одну точку и ни о чем не думая. Серая бетонная стена, забрызганная водой с уже почти высохших волос, как нельзя лучше подходила на роль того, на чем можно остановить бездумный взгляд, не ищущий, на чем зацепиться. Обычная безликость, которой так много среди людей и от которой я всегда шарахалась, как от морового поветрия, боясь заразиться, словно неизлечимой болезнью. А какая, собственно, разница? Ведь и ведьмы плачут так же, как и обычные замученные беспросветной жизнью женщины. Правда от их слез едва ли пойдет дождь…
– Так, всё хватит! - твердо приказала я себе, решительно вытирая нос рукавом и умываясь холодной водой из кувшина. - Страдать можно хоть до бесконечности, вот только это ничего не изменит!
Как ни странно, помогло: дыхание перестало срываться, а слезы затекли обратно в глаза. Хватит тут нюни распускать! Вот приеду в Храм, выясню, грядет апокалипсис, или просто Древо решило стиль сменить - вот тогда и настрадаюсь вволю. А пока - баста!
На туалетном столике нашлась расческа, так что волосы перестали напоминать воронье гнездо после сильного землетрясения, а приняли привычный художественно-растрепанный вид. Можно было, конечно, причесать их и получше, но меня пока и такое устраивало.
Стол у задней стены был уставлен вазами с виноградом и сливами, халвой и абсолютно не вписывавшейся в общий колорит вареной речной рыбой. Ненавижу…
Поэтому я ограничилась сладостями и фруктами, тут же почувствовав значительный прилив сил. Всё-таки можно не есть сутками, но лучше не надо. Организм нужно жалеть, холить и лелеять. Хотя бы иногда, а иначе он начнет играть с вами злые шутки типа "угадай, какую гадость ты увидишь завтра в зеркале!".
Кстати, о зеркалах… То чудовище - это плод расстроенной психики пополам с застилающими глаза слезами, или как? Где тут зеркало?
Или как…
В психически уравновешенном состоянии я поняла, что выгляжу даже хуже, чем казалось час назад. В гроб точно краше кладут! Или их тонируют? Впрочем, ТАКОЕ и не затонируешь.
Смотреть на себя не хотелось, вымыться я уже успела, поесть - тоже, а больше развлечений в моей "темнице" (с открытой, кстати, дверью - я специально из вредности проверила) не было. После истерики голова была словно чугунная, клонило в сон, и я не видела хоть сколько-нибудь веских причин мучить себя бдением.
