День обговорили, да чтобы на пост не попал. А уж потом в ресторан, арендовать зал. Хлопот много. Снова вернулся в Ольгино, переговорил с родителями. Затем с Александрой в Гостиный двор, подбирать свадебное платье. Можно и пошить, но в продаже были французские, ещё до войны завезённые. Следующим днём платье купили, фату, туфли. Отвезли на квартиру Матвею и к ювелирам, за обручальными кольцами.
Так что и не отдых по выздоровлении получился, а сплошная суета. А уж сам день венчания, да потом празднество — два дня, запомнил кусками. Поздравления родителей, друзей. Друзья из сослуживцев, поскольку интересы общие. И успели рассказать о бракосочетании в Охранном отделении. Офицеры скинулись и купили подарок — шикарный столовый сервиз работы Императорского фарфорового завода.
Хотя и приглашённых немного и разудалых песен не горланили, а всё равно прохожие косились осуждающе. Дескать — война идёт, в стране военное положение, а у них пьянки-гулянки.
Вторым днём свадьбу играли на даче. Были только родители и близкие родственники. Вот уж не думал Матвей, что даже радостное событие может настолько утомить.
Третьим днём отоспался, благо — на службу не идти. Оно бы хорошо отпуск взять по такому случаю, но в связи с военным положением отпуска военнослужащим отменили, предоставляли только раненым после госпиталей для выздоровления и восстановления.
В секрете ранение Матвей держал. Но от отца, опытного сыщика, разве что-либо скроешь? Матвей в комнатке для молодых был, что на втором этаже, у окна стоял, встав с постели. Молодая жена на первый этаж спустилась, завтрак готовить. Отец вошёл, а Матвей в одних трусах и свежий, ещё толком не заживший рубец на руке во всей красе.
— Это что такое?
Павел ткнул пальцем.
— Ранение, папенька.
— Сам вижу. Где получил, при каких обстоятельствах? Боевики покуражились?
— На фронте, — нехотя признал Матвей.
— Это в командировке когда ты там был?
— За революционером ездил. Крови много на нём, получил приказ арестовать.
— Правильно сделал, что убил его!
— Почему ты так решил? — удивился Матвей.
— Если бы он удачливее был, ты сейчас здесь не стоял. Стало быть, ты в ответ стрелял. Или ошибаюсь?
— Точно сказал.
Матвей надел рубашку, натянул домашние брюки.
— Папенька, ты маме не говори. Зачем её волновать?
— Мог бы и не просить, сам догадался. Садись-ка, сын, поговорить надо.
Матвей подумал, что отец его сейчас отчитает, что утаил о ранении.
А разговор о другом пошёл.
— Сын, времена тяжёлые, неподходящие, но о будущем думать надо. Сможешь ли ты поменять рубли бумажные на золотые?
Удивился Матвей. За неделю отец второй раз заводит разговор о золоте. Сведения имеет из каких-то источников или интуиция? Во время войн и прочих катаклизмов бывает инфляция, иногда большая. Это каждый разумный человек знает. Но государство-то устоит и деньги тоже.
— Не задавался целью, не знаю. Если про меня, так на свадьбу расходы большие. Хорошо, если тысяча осталась на счету.
— Вот её и обменяй. А ещё моих с матушкой семь тыщ.
— Хм, полагаешь — войну проиграем? Вот не думал, что ты пессимист.
— Пессимист — это хорошо информированный оптимист, сын. Сделай, как я сказал. Потом ни один раз благодарить будешь.
— Да намекни хоть, к чему готовиться.
— Революции грядут, сын. Государь от престола отречётся, распадётся империя, бумажные деньги в бумагу цветную превратятся, в фантики. А золото позволит выжить и тебе с женой и нам.
— Предполагаешь — как скоро?
Матвей не думал, что у отца паника или необоснованные страхи. У него знакомые во многих сферах и наверняка что-то слышал.
— Думаю, года полтора-два в запасе есть. И уж совсем славно будет, если за золото купишь квартиру или дом во Франции или Италии, только не в Германии.
— Эмиграция?
— Любая революция, сын, это большая кровь. Да ты не хуже меня знаешь, на что способны боевики. Но о том — никому. А пока — обдумывай.
Отец вышел, Матвей уселся на стул, обхватил голову руками. Отец всегда был точен в прогнозах. Видимо — они стояли на пороге больших перемен. Как не вовремя! Только женился, по службе всё идёт хорошо, опыта набрался, группой руководит — и всё насмарку?
Деньги-то поменяет, но с боевиками и прочими смутьянами биться будет до последней капли крови, до последнего патрона! Без пощады!
