Уже смеркалось. Тетя Нина пошла к соседке, с которой была в очень хороших отношениях, и договорилась о ночлеге для себя и Натки, так как свой дом отдала в распоряжение гуляющих парней. Натку от этого веселья в мужской компании отстранили, потому что не полагалось молодой девушке слушать шутки с иногда проскальзывающей ненормативной лексикой, которыми обменивались друзья. Парням хотелось отметить Пашкино возвращение с размахом, особо не стесняясь и не ограничивая себя в метких высказываниях. То есть, вести себя свободно, как полагалось самым крутым мужикам.
Натка, конечно, понимала, что дружеские посиделки – это своеобразный ритуал, на который посягать лучше не надо. Но, ей было немного обидно, что друзья оттянули внимание Павла на себя. До самой ночи Натка не раз тайком среди зарослей пробиралась от соседского дома, где ей предстояло пережить эту ночь, к дачному родительскому, чтобы понять, что же интересного в таком бурном веселье, которое было слышно на всю округу: пелись песни под гитару, говорились тосты, спорилось мужскими басами и смеялось. В конец концов, устав, Натка больше не стала бегать « в разведку», хотя червячок ревности колол ее нещадно. Где-то ближе к двум ночи она уснула.
Утром Натка открыла глаза, сладко потянулась. В окно, сквозь листву, пробивался луч солнца. «Времени, наверное, уже много, - подумала она. – Как там наши молодцы-удальцы?»
Она набросила халат, умылась под ручным умывальником и побрела к домику. Кругом было тихо. Приподнявшись на цыпочки, заглянула в окно, и увидела, что парни, вповалку, кто где примостился, дрыхнут без задних ног. «Во, утомились за ночь! Погуляли на славу!» - улыбнулась Натка.
Она нашла тяпку, чтобы прополоть садовую землянику.
Вскоре и народ начал просыпаться. Тут уже не до полевых работ. Надо было срочно накрывать с тетей Ниной на стол, чтобы накормить столько проголодавшихся ртов.
Павел вышел, потягиваясь, и пожелал Натке «Доброго утра». Натка, надув губки, наигранно-обиженно ответила :
- И Вам того же. Голова не болит? Нет?
- Ну, что ты, Радость моя!
- И вовсе я не твоя Радость! Радость у тебя была ночью!
- Ты что, ревнуешь меня к друзьям, глупенькая?
- Нет, ни сколечко! Просто Вы, Павел Юрьевич, вчера старались меня вовсю не замечать!
- Ну, не обижайся! Мы с друзьями давно не виделись! Просто постарайся понять. Нам надо было по-мужски посидеть!
- Ладно, уж, но тебе это даром не пройдет!
- Чем расплачиваться придется?
- Для начала поцелуем! А потом пойдем картошку сажать! Вот так-то!
- Первое предложение мне нравится больше! А вот картошку сажать. . .! Что-то у меня голова болит!
- Сейчас другое место будет болеть! Где в этом доме ремень прячут?
- Ладно. Казнить нельзя, помиловать!
Павел притянул Натку к себе. А потом потерся носом об ее нос. И звучно чмокнул в губы.
- Мир, дружба, жвачка? И, вообще, все это - мелочи жизни!
- Для меня не мелочи! Ты сам меня избаловал своим вниманием. Как сказал Антуан де Сент Экзюпери : «Мы в ответе за тех, кого приручили»!
- Он про животных это сказал, - засмеялся Павел.
- Все равно, суть от этого не меняется.
- Хватит дискутировать, пойдем уже сажать эту чертову картошку!
- Не чертову! За уши не оттянешь тебя зимой от этой картошки, когда она окажется на сковородке!
- Ну, у тебя на все найдется свой ответ!
И, посмеиваясь друг над другом, они пошли сажать ту самую картошку.
Вечером после трудового дня, загрузившись в «Жигули», поехали с дачи домой. Но, по дороге заехали к знакомым в деревню, чтобы взять свежего молока. Корова еще была не доеной, поэтому пришлось некоторое время подождать, когда нацедят парного молока. Натка и Павел сидели на заднем сиденье машины, дурачились, щипались и целовались.
Солнце клонилось к закату. Воздух был пропитан запахом сена, разнотравья и вечерней свежестью. Когда принесли трехлитровый жбан, Натка попросила попить молока. Хоть этот продукт и не входил в ее рацион, но от парного отказаться не смогла. Напившись, она показала довольное лицо Павлу, а он языком слизнул ее «белые усы».
РЕВНОСТЬ.
Натка осталась еще на неделю. Павел по вечерам сидел за книжками, а она всячески мешала ему заниматься: то обнимет и начнет вслух читать выдержки из учебника физики, в которых ничего не соображала; то начнет щекотать.
Павел, смеясь, говорил:
- Смотри, не сдам из-за тебя экзамен, останусь неучем! Виновата будешь ты!
Пока он занимался, Натка слушала музыку, которую предпочитал Павел: группу «Пинк Флойд», новую советскую группу «ЛЮБЭ», а еще песни группы «Шоколад» особенно трогали Наткино сердце.
Но, больше всего она веселилась под песню «Чао, бомбино, синьорина! Синьорина, чао, чао!». «Про расставание и несбывшиеся надежды», - так думалось Натке. Но мелодия была захватывающей и веселой. Павел любил слушать музыку очень громко. Как все эти децибелы выдерживали соседи, Натка не понимала. Но, приходилось слушать эту какофонию звуков через усилители динамиков и сильно не возражать. Какие только слабости не простишь любимому человеку!
