Как ни обшаривал он, совместно с Ван-ден-Вайденом, окрестные леса, часто забывая самую элементарную предосторожность и героически пренебрегая опасностями, решительно никаких следов человекообразных существ отыскать он не мог.
Даже Мозель одно время принял участие в этих поисках, но повредил себе ногу и с тех пор решил предоставить обоим друзьям совершать свои прогулки самим.
Мамонтов терялся в мучительных догадках, не разрешимых даже знатоком этих мест, старым охотником Ван-ден-Вайденом.
Дело в том, что пропали не только следы таинственного существа, но, чем глубже им удавалось проникать в самую гущу тропических зарослей, тем все реже и реже можно было обнаружить присутствие какого то ни было живого существа — будто кто-то непонятной властью вымел отсюда все живое, объявив весь лес своею собственностью.
Вскоре опасения Мамонтова подтвердились.
Однажды в полдень Мамонтов с Ван-ден-Вайденом набрели в самой чаще леса на внезапно открывшийся перед их глазами довольно значительной вышины лесной холм.
Спиральною лентой, вдоль всего склона этого холма, проложенная между почти вплотную друг с другом сросшимися деревьями, извивалась совершенно отчетливо запущенная тропинка, когда-то видимо хорошо утрамбованная, а теперь успевшая уже кое-где зарасти пышным зубчато-веерным папоротником.
С несомненностью можно было сказать, что по этой тропинке уже многие годы не ступала нога ни зверя, ни человека, но Мамонтов с Ван-ден-Вайденом все же привели свои ружья в боевую готовность перед тем, как решиться начать по ней свой подъем на вершину таинственного холма.
Минуя на своем пути бесспорно рукою человека глубоко вырытые ямы, в которых Ван-ден-Вайден безошибочно определил заброшенные, страшные волчьи ямы лесных жителей, затруднявшие проход к и без того недоступной вершине, обнаруживая то тут, то там хитроумно запрятанные капканы, которые в настоящее время все были уже полуразрушены и приведены в негодность, — Мамонтов с Ван-ден-Вайденом достигли наконец вершины холма.
Когда они вышли из-за последнего ряда деревьев, им представилась замечательная, но жуткая картина.
Вся вершина холма представляла собою небольшое плато, занятое деревней лесных жителей.
Но деревня была пуста. В последний раз это заброшенное логовище первобытных людей видело человека по меньшей мере лет пять-шесть назад. Печальный вид деревни говорил об этом с достаточной точностью.
Центральная площадь деревни, представлявшая собою правильный круг, по окружности которого были построены хижины из хвороста и листьев, связанных друг с другом цепкими лианами, давно заросла могучими всходами сорной травы. Жалкие логовища, некогда укрывавшие в себе живых людей, хотя и диких, но все же не лишенных своих полузвериных эмоций, рождавшихся, живших, любивших, ненавидевших и умиравших, совершенно сгнили и с провалившимися крышами покосились набок. Все было пусто и заброшено.
Обитатели этой деревни покидали свою родину, видимо, весьма поспешно и неожиданно.
На давно потухших угольях стояли грубые глиняные горшки, в которых лежали кости. Видимо, когда пришлось бежать, было обеденное время и в горшках варился обед.
В одной из более сохранившихся хижин, куда, затыкая нос и задыхаясь от вони разложения, царившей в ней, зашли Мамонтов и Ван-ден-Вайден, — было обнаружено брошенное оружие: доисторические каменные топоры и каменные, остро отточенные стрелы.
В другой лачуге Мамонтов отыскал грубое каменное изображение бога, и его радости не было конца, когда он обнаружил, что этот бог необычайно ясно, для такой грубой работы, высечен двуполым.
— Вот видите, — сказал он заинтересовавшемуся его находкой Ван-ден-Вайдену, осторожно и нежно укладывая каменного божка в свой охотничий мешок, — даже эти дикари имеют представление о моем Homo divinus'e. Уверяю вас, что эта находка — частичное подтверждение моей теории. Нет дыма без огня. Дикари несомненно взяли своего бога из жизни. Они-то ведь все однополы, а фантазия у них развита чрезвычайно слабо.
Однако все было бы хорошо, если бы не отвратительный вид мертвых и прокопченных голов, утыканных на кольях почти перед каждой хижиной, черных, сморщенных, страшных, но все же довольно точно сохранивших черты своих лиц.
— Тут, может быть, мы отыщем и голову мистера Уоллэса, — начал снова Мамонтов, но вдруг насупился и, резко оборвав, замолчал.
Он вдруг сообразил, почему это Ван-ден-Вайден с таким жадным любопытством вглядывается в каждую мертвую голову, подолгу поворачивая ее во все стороны.
— Пойдемте скорее отсюда, — сказал он, беря Ван-ден-Вайдена под руку.
Они стали спускаться вниз.
— Такую крепость, будь она в руках десяти современных солдат, я думаю, сто тысяч лесных жителей не смогли бы взять, — сказал Ван-ден-Вайден.
— Да, вероятно, — задумчиво и почти не расслышав последней фразы своего приятеля ответил Мамонтов. — Однако меня это чересчур начинает, кажется, интересовать: куда это они, все эти дьяволы, делись?
