— Ты пошуруди сначала веткой, — не остался в стороне и я, — а потом уже суйся….
Питочка воспользовался моим советом, отломал кусок ветки и основательно, с сопением, поковырялся ей в дупле, которого снизу совершенно не было видно.
— Никого, — несколько неуверенно констатировал он, запуганный Владовым предположением о змее, — ща, посмотрю….
— Хлопцы! — вновь воскликнул Питочка через несколько секунд, — гляньте, что я нашел… Патрон какой-то агромадный….
И он показал нам сверху продолговатый темно-желтый цилиндр.
— Кидай его сюда, — закричал Валик, — и спускайся!
— Ага! — мудро заметил Питочка, — вам кинь — потом не допросишься….
Он быстро слез с дуба, и мы дружно его обступили, интересуясь необычной находкой.
Патрон оказался какой-то гильзой очень крупного калибра, отличной сохранности и с целым капсюлем. Цифры, выбитые на донышке вокруг капсюля, свидетельствовали, что он выпущен в 1916 году — уж в этом-то мы разбирались. Вместо пули из дульца гильзы торчал клок сухого мха.
— От снаряда, что ли? — предположил Влад.
— Ну да, — Валик отрицательно качнул головой, — для снаряда мелковат, пожалуй… Если только противотанковый?
— А винтовочных таких не бывает, — уверенно сказал я, — что же касается танков, то в Первую мировую у немцев их не было. Только у французов и англичан, да и то только на Западном фронте.
— Таких нам еще не попадалось, — пробормотал Питочка, выковыривая концом перочинного ножика мох.
Но мох просто рассыпался от прикосновения стального лезвия и падал вниз серо-бурым пеплом.
— Осторожно, — предупредил Влад, — не ковыряй ножиком в гильзе! Вдруг там, какое секретное донесение… Кто-то ж его засунул в дупло и заткнул мхом.
— Рассыплется, как и этот мох, — подтвердил его опасения и я, — надо чем-то мягким….
Питочка поворачивает гильзу к солнцу и пристально вглядывается в нее.
— Там какая-то бумага в трубочку скручена, — озабоченно говорит он, как же ее достать?
— Дай я попробую, — тянет руки Валик.
— Еще чего, — отвечает Питочка, — сам справлюсь.
— Надо взять еловую веточку, — советует обстоятельный Влад, — сунуть туда иголками вверх и повращать в сторону закрутки….
— Правильно! — подхватываю я, — бумага будет скручиваться и ее можно извлечь, одновременно вращая.
Питочка так и делает.
С непременным сопеньем и под наши многочисленные реплики и комментарии бумага, наконец, извлекается из гильзы.
Это пожелтевший тетрадный листок в косую линию, сложенный вначале вдвое, а затем скрученный в трубочку. К счастью, он не рассыпается в прах — сухое дупло и полное отсутствие солнечного света не дали ему ни сгнить, ни иссохнуться.
Идем к толстенной скамейке, изготовленной из половины липы. Питочка засовывает гильзу за пазуху, поскольку в карманы она не влазит и садится на скамью верхом, а мы обступаем его с боков.
— Может, дома развернем? — предлагает осторожный Влад, — а то рассыплется еще….
Но все в нетерпении. Питочка кладет бумагу на довольно гладкую деревянную поверхность и проводит по ней ребром ладони, распрямляя.
— Осторожнее! — шипим мы дружно.
— Сам знаю, — сопит Питочка и проводит ладонью еще раз.
Листок шуршит, но выдерживает. Питочка развертывает его….
Каракули. Самые натуральные каракули покрывают весь листок неровными скачущими строчками. К тому же текст исполнялся, так называемым, химическим карандашом и очень плохо читался. Были и при нас тогда еще в ходу такие карандаши, окончание стержня которых намочишь (послюнишь) и можно свободно писать хоть на дереве, хоть на материи, хоть на бумаге. И текст получался, как чернильный. Очень удобно при отправке, например, посылок и бандеролей.
Но здесь, то ли химикалии от времени выцвели, то ли автор очень спешил (что, скорее всего), и текст получился почти на треть скрытый. Мы немедля и азартно подвергли его дешифровке. И вот, что у нас получилось.
… бо уси пагiблi… хвашiсты бамбiлi моцна… кiдалi зажiгалкi… усiх пасекло асколкамi… штаб сгареу… Фадей памер и мой бацька памер… Фадей вялеу перадать Вацеку, што абозывая рэчi пахавау… таксама дакументы… у…цьяй бочажiны Ведзьмiнага ручая па Вандавым балоце… уцек… паусюду рыщут хвашiсты з сабакамi… связный Юрак….
Ни даты, ни подписи на листке не было. Это явно было донесение партизанского связного. Оно свидетельствовало о том, что немецкие каратели напали на партизанскую базу и бомбили ее, в том числе зажигательными бомбами. В результате партизанский штаб сгорел, а все находившиеся в нем погибли от осколков. Погиб и (вероятно командир отряда), по имени Фадей, а также отец Юрека, который, в свою очередь, был партизанским связным. А дупло дуба использовалось для связи. Вацек же, предположительно, был руководителем партизан, либо подполья….
Практически все это подтвердилось в дальнейшем в результате наших нехитрых исследовательских изысканий, благо к сведениям о сопротивлении немецко-фашистским захватчикам у нас всегда относились бережно.
Но были в донесении Юрека и свои непонятки.
