Станция продолжалась строиться и после катастрофы. Дополнительно бетонировались тоннели, укреплялись рабочие ходы, шахтеры пробивали новые. Внутри уровней строились перегородки, монтировалось оборудование. Что-то даже напрочь сносилось и возводилось заново. Работы продолжались еще лет десять минимум. Кое-где шли до сих пор. Материалов на станцию завезли до черта. На всякий случай.
Сам Василий помнил тот период плохо. Он как раз начал работать в спасателях. Наступило совершеннолетие и сильного практичного юнца заметили люди из СпаСа. Под бронекуполом и снаружи также тяжелой работы хватало. Пришлось на ходу менять некоторые выходы из Купола, устраивать новые проезды в заваленном снеге мире. В первые годы на поверхность планеты обрушился не умолкающий ни на день буран, наметший горы снега. Пока океаны окончательно не замерзли.
Он помнил то чувство под куполом, когда снаружи воет дикий, не перестаивающий дуть месяцами ураган. Он пронесся над всей планетой, уничтожая леса, снося человеческие строения, уничтожив последних животных и занеся поверхность толстым слоем снега. Так это и осталось в памяти. Монтажные работы шли под беспрестанный вой ветра. Поначалу было очень жутко. Затем привыкли.В редкие периоды затишья старшие выходили наружу. Возвращались не все. Самая большая смертность в их отряде пришлась именно на те годы. Не хватало опыта, не была грамотно подготовлена аппаратура и техника. Ну и люди шли обоснованно на риск, зная, что стоит на кону. Особенно поверхность выгрызла Второй призыв. Если первые еще хоть чему-то научились, то свежие новички гибли буквально пачками. И перестать выходить именно в те проклятые месяцы было нельзя.
По прошествии многих лет, Фролов считал, что это была дурь. Все-таки не стоило так спешить. Но кто тогда знал и предвидел последствия? Но он и сам был из таких. Лез первым, рисковал, побеждал и терял. Но мощнейший и честно заслуженный авторитет среди «выходящих» заработал именно тогда. Своим природным чутьем, рассудительностью и умением в самой сложной ситуации определить наилучший выход. Так что после смерти бывшего командира СпаСа Кузнецова на должность выбрали его. Старый состав Директоров проголосовал единогласно.
«Где же ты сейчас, то чудное времечко!»
— И здесь запустение.
Василий с досадой прошел мимо груды мешков со строительным материалом. Еще настоящим, с поверхности. Тот так безалаберно обычно не использовали. Он заглянул в помещение. Понятно. Начали долбить новый ход, но затем передумали. Но зачем тогда было оставлять материалы? Фролов подумал и достал графический планшет. Не нужно вам, пригодиться нам. Пятый технологический лифт недалеко. Дотащат на тележках и поднимут к себе. Надо лишь подсказать Прохоревичу. Тот точно не забудет. Раз каждый играет нынче на себя, то ему, зачем теряться?
«Всего неделя и ты уже мыслишь иначе, Василий?»
Но он же должен принять единственно верное решение? А оно было непростым и олдам типа Соболева здорово не понравится. Подразделения станции разошлись по корпоративным сообществам. И не они этот процесс начали.
«Ничего, мы еще повоюем!»
Дверь после характерного стука открылась.
— Привет, кэп.
— Здравствуй, Эльдар.
— Проходи. Чай будешь?
Члены команды «выходящих» дисциплинированной колонной выдвигались в сторону первого шлюза, они все в этот момент были оживлены и веселы. Наконец-то им снова улыбнулась удача оказаться там, наверху. Пусть человечество и было согнано оттуда, но терять право на звание «хозяина планеты» еще не собиралось. Пусть и в виде коротких вылазок, но они все равно присутствовали и на поверхности.
«Выходящие»" всегда ощущали себя рангом выше, чем остальные цивисы, члены станционного социума. Только им предоставлялось почетное право выбираться на остывшую землю, добывать там необходимые припасы, осуществлять внешнюю разведку и совершать поездки на соседние станции.
— Леня, — повернул голову назад Фаткулин. — Ты опять с собой этих вонючих галет с гороховым концентратом набрал?
— Набрал, набрал, я видел! — отозвался маленький и верткий механик-водитель Андрей Баторин.
— Ну, все, — удрученно повесил голову Эльдар, — в машине будет не продохнуть. Наестся наш Леня галеток и будет себе попёрдывать, атмосферу в машине согревать. Экономия на энергии!
Спасатели дружно грохнули, любили в отряде пошутить и подначить друг друга
— А что я? — возмущенно вскинулся Леня Карачун, техник группы. — С такой жрачки только и бздеть. Мне водорослевая лапша в рационах — вот где уже! — он стукнул себя по худющей шее, непонятно как на ней, и голова держалась. — Галеты нам хоть с запасом выдают, они настоящие со старых складов.
— Только пропитаны какой-то гадостью, — сплюнул Иван Седов, водитель головной машины. Он был в СпаСе с самого начала и много чего повидал.