Василий отмахнулся от админа и начал нажимать сенсорные кнопки пульта.
— Странно. Соболев не отвечает, как и командор Орлов. Они ведь обычно всегда на посту.
К нему подкатился Прохоревич и хмыкнул:
— Ты уверен, что звонишь им? Глянь сюда.
Фролов свирепо повернулся к Ярскому:
— Почему каналы связи заблокированы?
— Нне знаю…Это измена! Мужики, честно, кто-то нас подставил! Эти уроды замыслили переворот. Я всегда подозревал! А-а-а-а!
Директор достал из кармана пиджака личный коммуникатор и начал в панике нажимать кнопки.
— Тосечка, что у вас происходит? Как нет? И сообщения не приходили? И обед не привозили? — Ярский поднял на гостей донельзя испуганные глаза. — Нет связи с основным комплексом. Кто-то заблочил наш отсек полностью. Лифты остановлены, люди не получили завтрак и обед. Это конец…
— Ясно! — Фролов пресек панику и повернулся к Прохоревичу. — Бери своих людей и дуй к пульту управления. Подожди, у вас есть оружие?
— Найдем!
— Хорошо! Ярский, хватит хныкать! Сиди здесь, попытайся найти хоть кого-то. Так, подожди, — он внимательно глянул на побледневшего Директора. — Где ты, говоришь, был все это время?
Директор по социальному равновесию выглядел предельно жалко. Он облизал пересохшие губы и проблеял:
— Я…с вечера ушел в сауну. Там…сотрудницы…
— Личный блядюшник? И никто твое тайное место не знает?
— Н-н-не знает.
— Считай, тебе повезло. Но взамен за спасение твоей шкурки мы потребуем от тебя сотрудничество.
Было заметно, что в голове ушлого администратора, обитающего на уровне «А» с самого его заселения, происходит бурление мыслей.
— Можешь рассчитывать на меня. Я в деле!
Фролов уже около двери обернулся к Прохору и попросил помощника Пастора об услуге:
— Проследи за этим ухарем, пожалуйста, и свяжись со своими. Не факт, что мы сможем удержать верхний уровень силой.
Прохор был задумчив:
— Василий, тут кто-то нами явно втемную играет. Будь осторожен.
Командир СпаСа тряхнул головой:
— Не ссы, прорвемся! И не из таких передряг выходили!
Он вышел в рабочий коридор и взял в руки свой защищенный от чужого подслушивания коммуникатор:
— Третий, блокируйте выходы. Первый, ищите Соболева. Второй, дай мне десятского.
«Разве это передряга?»
В его памяти опять всплыл тот рискованный и проклятый ими рейд на двадцать четвертую.
Фролов зябко поводил плечами. Он знал, что внутри машины тепло, но человеческий организм все равно неким наитием ощущает стылую стужу снаружи. Она тихой сапою проникает под одежду и кожу, заставляя невольно ёжиться.
— Сколько за бортом?
— Шестьдесят пять, — чересчур бодро ответил Фаткулин. — Кэп, чай?
— И сразу завтрак.
Во что ему всегда нравилось в спасательной команде так это то, что каждый знает свой маневр и не надо лишний раз отдавать досужие команды.
Василий перелез через широкий диван и пробрался в заднюю часть головной машины. Санузел был устроен здесь. Он закрыл шторку и включил вентилятор. Чтобы не сидеть долго на толчке и не давиться газами, все участники рейда заранее переходили на специальную диету с пищевыми волокнами.
«Хочешь красиво — кушай винегрет, желаешь легко — жри овсянку!»
Жаль, что от старинной поговорки остались лишь названия былых блюд. В настоящий момент они бы стали истинными деликатесами. Сборная солянка из картофеля, квашеной капусты, лука, зеленого горошка и бордовой свеклы. Обильно политой подсолнечным маслом. Для уха человека нижнего уровня это звучит как райская Амброзия. Каша из настоящих, выращенных под солнцем злаков уже недостижима мечта человечества.
— Кэп, — Эльдар подал Василию разогретый рацион.
Каждому в экипаже был предназначен собственный набор судков. Мыть в рейде посуду было попросту нечем, потому её начисто протирали гигиенической салфеткой. Этой же салфеткой затем вытирали руки. И это еще невиданная роскошь после тридцати лет сидения в подземелье. Все синтезированные предметы обходились нынче баснословно дорого по затрате ресурсов.
Фролов в первую очередь открыл термос и налил «чай». В этот раз им выдали весьма неплохой. Напиток обжигал и бодрил, имел аромат и вкус. А это означало, что биодобавок в тот травяной «коктейль», из которого готовили заварку, не пожалели.
— Вкусно! Вот бы на станции нам такой всегда давали.
Фаткулин искоса глянул на командира, но промолчал. Он знал, что Фролов, как и Соболев, плохо относились к «частному обмену». Командир СпаСа считал, что многим на станции живется хуже, чем им. Такое вот у него было воспитание. Он не замечал, что люди давно поменялись и желали большего.
«Своя рубашка ближе к телу!»
— Холодно снаружи!
Горячая белковая жижа, сваренная из концентрата водорослей и растений, быстро насытила организм. Мозговые «шарики» забегали шустрее. Пожалуй, пора и делом заняться!
— Будем ждать?
— Пожалуй, не стоит, — Фролов покрутил головой, оценивая показатели приборов. — Газа у нас достаточно, машины заряжены полностью. Сооружаем около шлюза защитный купол и греем его. Леня где?
— Контакты ночью перемерзли, так что пока картинки не будет. Он сейчас там у коммуникационного устройства, пытается отогреть их.