Стыд полностью

– Иди сюда, – шепчу я, но он словно окаменел.

– Не бойся, – говорю я и беру его за ручку. – Я здесь, чтобы забрать тебя.

Он хватает своего коричневого плюшевого мишку и следует за мной.

Теперь мы снова все вместе. Счастью нет предела, и мне приходится сдерживать крик.

– Нам нужно спуститься к лужайке, – объясняю я, внимательно прислушиваясь к звукам.

Похоже, что пока никто не отреагировал на мое проникновение.

Они оба неуверенно кивают мне, и мы вместе выходим на балкон. Я беру простыню и обвязываю ею перила, чтобы у них был трос для спуска.

Они кидают свои мягкие игрушки вниз на землю.

Младшенький пойдет первым. Я ни на секунду не сомневаюсь, что у них обоих это получится. Они ловко перебираются на крышу над дверью и спускаются вниз. Теперь моя очередь.

А вот теперь я начинаю слышать голоса в доме. Я спешно спускаюсь на крышу. Я промахиваюсь на несколько сантиметров и падаю вниз головой в клумбу с розами. Острые шипы рвут мои штаны, а рубашка застревает в них. Когда я встаю, боль пронизывает мое тело. Бедро повреждено.

Братья оба становятся бледными, но на их лицах нет слез.

– Пойдем, – шепчу я и беру каждого за руку.

Мы бежим к забору. Они перелезают через него, а на моем лице отражается боль, когда мне приходится поднимать свою раненую ногу. Я игнорирую головокружение, пока мы идем по лесу. Если кто-нибудь увидит нас, то остановит. Я ничего не говорю, потому что не хочу беспокоить братьев.

Мы будем вместе.

Наконец лес заканчивается – мы прошли через него. Мы едва проходим несколько сотен метров по асфальтированной дороге, прежде чем рядом с нами тормозит машина. Полицейские. Им даже не нужно ничего говорить. Я сразу же понимаю, что все провалилось. Нас снова разлучат.

Проходят годы. Мне сложно было представить, что именно смерть вновь объединит нас.

Обеденный стол усеян тарелками для завтрака, наполовину полными стаканами с молоком и хлебными крошками. Дети никогда не доходят до посудомоечной машины. Юсефин резко перестает чувствовать разочарование относительно беспорядка, когда пересчитывает тарелки на столе.

Антон, София и Юлия?

– Я уже чувствую себя лучше, поэтому пойду в школу, – слышит она голос позади себя.

Юсефин оборачивается. Юлия переоделась из пижамы в джинсы и свитер.

– Правда? – спрашивает она, стараясь скрыть радость и облегчение, но ей трудно сдержаться. Юсефин подходит и крепко обнимает Юлию, не выпуская ее из объятий. Неужели все наконец-то закончилось?

– Сегодня днем ты записана на прием к психологу, – говорит Юсефин.

– Что? – Юлия выворачивается и строит гримасу.

– Тебе нужно поговорить об этом с кем-то.

– Я не хочу, – отрезает Юлия. – От этого мне становится только хуже. Я хочу забыть обо всем и двигаться дальше.

Если бы Юлия только знала, как трудно было Юсефин. Сколько любви и заботы она пытается дать дочери.

– А ради меня? – поспешно спрашивает Юсефин и видит скепсис в выражении лица Юлии.