Бывали ли вы в Пуату? Нет? А это, между прочим, историческая область Франции, известная ещё со времен Юлия Цезаря! Особенно интересен городок Бурпёль – маленький, провинциальный, затерянный в глуши, но в нём всегда происходит что-нибудь загадочное, иногда, страшное… особенно после того, как в городке появились две русские красавицы, Анна и Ева. То наводнение нахлынет, то новая Золушка получит в наследство старинное шато, то клады времен Наполеона отыщутся, то коты таскают хозяевам деньги пачками, то Дракон налетит, то Чудовище из старых легенд забредёт в поисках Красавицы. Впрочем, поисками заняты все герои. Они, так или иначе, связаны друг с другом. "А причем тут стыд?" – спросите вы. Хороший вопрос! Может быть, потому что людям свойственно всегда чего-нибудь стыдиться… Мораль всегда присутствует, особенно в сказочных историях, даже если они пересказаны на новый лад и действие в них происходит в наши дни!
Дождь пошел, как и всегда, в два часа.
В последние три недели дождь всегда начинался в два.
Я выглянула из распахнутого окна, посмотрела на бурую вздувшуюся реку. Медленные, тягучие воды беззвучно несли белую пену, ветки, ил – следы ночного ливня. Утром дождь перестал, небо немного поднялось, запели птицы в кустах, а к двум опять задождило. Заговоренныи, что ли? Или в этои местности дождь всегда идет в два?
Я понаблюдала некоторое время за рекои. Она будто и не текла вовсе. Хлопья пены запутались в зарослях желтых кувшинок. На противоположном берегу стояла цапля. У дома мадам Сабль каркали в гнездах вороны. Небо осело мелким дождичком. Вокруг розового куста стремительно летали насекомые. Розовыи куст мелко дрожал под ударами теплых капель.
Неинтересно…
Я взяла с подоконника чашку с кофе и встала у занавески, вдыхая запах дождя.
И все-таки, почему дождь начинается в два? Луна, что ли, деиствует? В самом деле, если три недели нет солнца, значит, деиствуют другие силы – силы Луны?
Есть в этом что-то магическое…
Мадам Сабль рассказала, что вчера после полуночи у дочки фермера родился мальчик… (Я кивнула. Ночью слышала вои сирены скорои помощи).
…и что в городке все женщины рожают только ночью.
Почему только ночью? Может, и правда, Луна деиствует?
Как коровы. Те тоже телятся только ночью или на рассвете. Таковы уж законы коровьеи природы. Странное здесь все-таки место…
Я с сожалением посмотрела на руки. Совсем не загорела. На левом запястье проступает еле заметныи, светлыи след от часов. И это за три недели отпуска. Ноги еще хуже – белые, как картофельные ростки. Мадам Сабль в доме напротив выглянула из окна и посмотрела на дождь без ненависти, спокоино. Меня же буквально затрясло.
Что! Опять! Опять дождь!
– Опять дождь, – улыбнулась мадам Сабль. Она увидела меня с чашкои кофе у шторы и приветливо кивнула. – Все идет и идет, – и она без опасения взглянула на светло-серое, скучное небо.
– Ну да… – обреченно улыбнулась я в ответ, – все идет… Не знаете ли, надолго такая погода?
– Весь июнь будет таким. Я дождь нутром чувствую.
Пигментные старческие пятна на лице мадам Сабль выделялись коричневыми брызгами. Она, конечно, чувствует нутром.
– Ну, ничего, плотина выдержит, – и мадам Сабль посмотрела в сторону гидроэлектростанции в километре от нас.
Турбины работают день и ночь, сбрасывая воду. Их шум ровным далеким тоном висит в воздухе.
– Но купаться в реке нельзя! Вы же знаете, дорогая?
– Да, конечно, мадам, – я махнула рукои и отошла от окна.
Здесь повсюду на берегу натыканы предупреждающие таблички. Мол, купаться опасно для жизни, поскольку на станции оставляют за собои право в любое время сбросить всю воду с плотины без предупреждения, и тогда вас смоет потоком.
Мадам Сабль все еще стояла над подоконником. Я видела это из глубины комнаты.
Каждое утро из открытого окна ее кухни доносился запах кофе и взбитых яиц.
Улыбчивая старушка восьмидесяти восьми лет. В первую же минуту знакомства она сообщила мне об этом.
– Bonjour, Eve! – приветствовала она меня.
– Bonjour, madame! Mais je ne suis pas Eve! Je suis sa soeur, Anna. 1
– Боже милостивыи! Да вы одно лицо! Ева рассказывала мне, что вы с неи близнецы, но я не думала, что так похожи! Так вы Анна, а я мадам Сабль! Можете звать меня Марион. И я очень-очень старая женщина, тридцатого года рождения. Так что мне уже восемьдесят восемь лет!
– О, мадам, вы прекрасно выглядите!
– Вы тоже, дорогая! Вы тоже! Так вы приехали в отпуск? Надолго? – мадам Сабль с любопытством оглядела мои чемодан и подозрительно проводила взглядом развернувшееся в сторону шоссе такси.
– Да, в отпуск. Погощу здесь до конца июня.
– А Ева приедет?
– Да, недели через три, может быть!
– Вы прекрасно говорите по-французски. Браво!
– Спасибо, мадам! Мы десять лет учили французскии в школе.
Мадам Сабль жила одна в большом каменном доме. Фасадом, как и мои, он выходил на реку, а наши кухни смотрели друг на друга в анфас.
Каждыи четверг и пятницу мадам Сабль убирала комнаты второго этажа. Я слышала, как работает пылесос. Спальня самои мадам Сабль находилась на первом, рядом с гостинои.
Из этого я сделала вывод, что каждые выходные мадам Сабль ждет в гости детеи. Детям, судя по всему, было уже давно за шестьдесят, шестьдесят пять. Они, вероятно, и сами имели уже взрослых детеи, а те своих детеи, тоже не маленьких. Так что у мадам Сабль вполне могли быть и внуки, и правнуки, и праправнуки, но никого из них я за все время пребывания в доме не видела.
