Его план по быстрому примирению проваливается и Демин недовольно сжимает губы. Ищет по полкам кофе, потом турку. Я не выдерживаю, открываю ящики, показываю, где что лежит. Неужели так трудно запомнить? Все это молча.
— Давай я отвезу тебя в офис, раз уж проснулся. Вечером заберу, мы где-нибудь поужинаем. Хочешь?
— Спасибо, сама доеду.
— То есть мириться ты не намерена? Я завтра уезжаю на три дня, не забыла?
— А это должно что-то кардинально сейчас изменить?
— Ясно, подождем, пока ты остынешь.
Вот это он произносит напрасно, потому что остывать я не собираюсь, особенно после этих слов.
— Демин, за тобой офигеть какой косяк! Давай сейчас не будем делать вид, что проблема во мне и мне просто нужно остыть! Я и так очень сильно стараюсь быть для тебя удобной.
— В смысле удобной? В смысле стараешься? — теперь он тоже скрещивает руки. Я его все-таки зацепила.
— Твоя мама прямо говорит, что ей не хватает Марии, может быть, твоя бывшая легко относилась к подобным утренним приветам?
— Так, стоп. Причем здесь мама? Что конкретно она тебе сказала? И давай не будем больше трогать Машку. Лично тебе она ничего плохого не сделала, но который раз у тебя портится настроение из-за одного факта ее существования. Мне это уже начинает надоедать.
— Так может, это от нее фото на память?
— Она бы никогда так не поступила, — отвечает мне. Небольшой укол ревности, и меня опять несет:
— Что же вы тогда разошлись, если она такая умница и молодец?
— Ты уже спрашивала.
— А ты не ответил.
— Блин, Яна! Что тебе наговорила моя мать? Я ей прямым текстом сказал — не вмешиваться. Она все равно, да? — он выглядит крайне расстроенным. Меня начинает тревожить его реакция. — Я сегодня же заеду к ней.
— Лучше не надо, я и так ей не нравлюсь, а теперь, когда наябедничала… и подавно. Я просто еще не отошла после той поездки в гости, а сегодня еще эта фотография! Одно к одному.
Не ожидала, что мои слова так на него подействуют. Ситуация неприятная, но серьезно ругаться из-за нее я не планировала. Подумаешь, и правда какая разница, с кем он спал в октябре? Но Демин в момент раздражается, хмурится. Его будто физически становится больше. Явственно ощущается напряжение, волнами исходящее от его спортивной фигуры. Проходит до окна, выглядывает посмотреть, в порядке ли «БМВ», потом возвращается к плите, но заминка не помогает. Он выглядит взбешенным, у него не получается остыть. Ого. Наконец-то я вывела его на эмоции, удовольствия мне это, впрочем, не доставляет, но остановиться уже сложно.
— С мамой я поговорю. Она зря это сделала. Не думаю, что специально, иногда ее несет. Мама есть мама, куда денешься? Извини ее тоже, пожалуйста, — говорит предельно ровно, но спокойствие это обманчивое.
— Рома, ну ты что! Я не жду, чтобы ты или, не дай Бог, Алена Александровна передо мной извинялись! Но пойми меня тоже, почему ты вечно немного не договариваешь?
— А как такое расскажешь? Да и зачем? Что было, то было, сейчас все иначе. Хорошо, — он смотрит на меня, жестикулирует. — Ну да, был левак с моей стороны, но перед ним тоже шла предыстория.
Видимо, от удивления я слишком сильно округляю глаза, потому что Демин зеркалит мое состояние и делает то же самое. Пялимся друг на друга. Я в шоке, он в шоке, что я в шоке. Я резко отворачиваюсь, пораженно смотрю на ту самую огромную лужу и, по ощущениям, хочу бежать по ней босиком, только бы бежать. Сутулюсь, настолько тяжелой ношей он поделился. Бедная его жена, может, ему и раньше такие фотографии приходили? А может, у него в каждой командировке по новой жене?
— Ага, ты не знала. Взяла меня на понт. Повелся, — произносит он.
— Сегодня с самого утра мне кажется, что я вообще тебя не знаю. Практически живу с человеком, о котором не имею понятия. Рома, как так-то вообще? Мне… пора собираться на работу.
— Я тебя люблю, — перебивает.
— Наверное, мне и правда нужно остыть и успокоиться, — оборачиваюсь, оглядываю его с головы до ног. Он впервые говорит мне эти слова, но сейчас я не могу никак на них отреагировать. — Давай сейчас быстро оба оденемся и покинем эту квартиру? Не приезжай ночевать сегодня.
— Что ты со мной, как со щенком: приезжай, не приезжай? Так не пойдет, Яна.
Я молчу, смотрю на него, видимо он считывает с моего лица панику, что плещется внутри, подходит вплотную, осторожно обнимает и целует в макушку. Мои руки прижаты к моей же груди, я прикрываю глаза и молчу. Дышу. Судорожно запоминаю запах его кожи, ловлю за хвост ощущение полной безопасности, когда вот так, в его объятиях. Хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Возможно, его жене тоже было так же хорошо. Но, Боже, как же трудно от него оторваться.
— Все было не так, как ты себе уже успела вообразить. Я буду думать о тебе, как будешь готова к конструктивной беседе — напиши, поговорим. Я решил, ты обиделась, потому что… провела аналогию. У меня никого не было с тех пор, как я впервые тебя увидел. И не будет. Разве бы я дал тебе свой телефон, будь иначе?