В третий раз мне удалось заснять фокус на камеру! Я тут же отправила Ромке, он ответил почти мгновенно: «Да ладно! Не может быть! Пока я тут сижу, она уже пойдет!».
«Далеко не уйдет, поймаю!» — присылаю ему смеющийся смайл.
Я стараюсь все подобные моменты снимать или фотографировать и тут же отправлять ему, чтобы наш папочка ничего не пропустил и всегда был в курсе последних событий. После рождения Алисы он взял долгий отпуск, но все хорошее, к сожалению, имеет свойство заканчиваться: Демин снова с головой ушел в свои спецназовские будни — непрерывные тренировки и страшное для меня, его жены, слово «работа». Выезды, нервы, черная форма, черная маска, и лишь глаза в прорези, которые я по-прежнему непроизвольно ищу в новостях или в роликах на ютубе. Нахожу редко, практически никогда. Собровцы не любят журналистов, предпочитают оставаться за кадром. Их показывают, когда работа уже выполнена и никому ничего не угрожает. Их труд незаметен, у них нет имен, в прессе обычно не освещают их подвиги. Но если этих парней не станет — страна моментально почувствует перемены.
Самое главное, что в каждый еговыходной я вижу родные глаза дома, вживую, — уставшими, но непременно улыбающимися.
«Яна, ты посмотри, какая она молодец! Нет, ты видела? Сама взяла и перевернулась!»
«Видела, Рома», — смеюсь, читая его сообщения.
«Ты теперь не оставляй ее одну на кровати, упадет же!»
«Я давно не оставляю».
«Ладно, вечером приеду — будем закреплять навык. Поснимай еще».
Все его свободное время принадлежит нам. Абсолютно все, вплоть до минуты. Даже к его матери мы теперь ездим все вместе, он делает какую-нибудь мужскую работу в ее квартире или просто пьет со мной чай на кухне, пока бабушка нянчится с внучкой. В целом, у меня сложились неплохие отношения со свекровью, она ведет себя ненавязчиво, внучку любит искренне, всегда готова посидеть или поиграть, в гости приезжает по приглашению или предупреждает заранее. На опасные темы, правда, периодически заговаривает, но я научилась отшучиваться или поддерживать нейтралитет, что, в общем-то, на данный момент кажется достаточным.
Иногда с Аленой Александровной мне даже легче и удобнее, чем с собственной матерью, которая, по крайней мере, поначалу, пыталась контролировать каждое мое движение. То я не так кормлю, то не так пеленаю, не тем мажу, не так спать укладываю… А еще, как бы это парадоксально ни было, но я пришла к выводу, что нам нужен другой педиатр: мама теряет способность мыслить рационально, когда дело касается Алисы. Впадает в панику, накручивает меня. Свекровь же делает все в точности, как я говорю, и всем от этого спокойно.
Тем не менее, мои родители все равно видят Алису чаще, папа говорит, что узнает в ней меня, хотя глаза у нее точно Ромины. Совершенно типичные Деминские карие глаза, а если уж сравнивать детские фотографии, то и вовсе практически одно лицо! Алиса, правда, миниатюрнее: узкие плечики, длинные ножки — такая куколка, что глаз невозможно отвести. Иногда так и лежим с Ромой по обеим сторонам кровати, смотрим на нее, спящую посередине. И улыбаемся. Он трогает ее пальчики на руках и ногах, я переживаю, чтобы не разбудил. А еще у нас появилась новая общая тема для разговора, которая уже почти пять месяцев не надоедает: «Иди посмотри, как она спит!» Или лежит, или смотрит, или еще что-нибудь. Кажется, что она все делает как-то по-особенному.
Вечер проходит так же спокойно и ровно: примерно в восемь вечера Рома, после купания, носит дочь на руках по квартире, давая мне время самой быстренько принять душ и перевести дух перед укладыванием ребенка на ночь. Сейчас мы живем у меня, а его квартиру сдаем. Подумываем в будущем купить большое общее жилье, но позже. Пока просто не до этого, да и Алиса все равно постоянно с нами, лишние квадратные метры просто ни к чему.
А если уж совсем честно, то мне жаль продавать его квартирку на десятом этаже. Сколько же там осталось приятных воспоминаний! Несмотря на почти казарменные условия, до самых родов мы проводили на его диване в сто раз больше времени, чем в моей удобнейшей кровати. Почему-то мне так хотелось. Ждать его у него дома. Я всегда жила или у родителей, или у себя, и мне будто не хватило некоторого опыта, который жадно наверстывала.
Как только отцу стало лучше, Рома сделал мне официальное предложение, папа раздумывал целую минуту: пока я не начала нетерпеливо бубнить за его спиной: «Быстрее, пап, вдруг он передумает! Что я буду без него делать, если передумает?!» После чего все засмеялись, разрешение жениться Роман получил.
Свадьба получилась не пышная — мы пригласили только родственников и ближайших друзей, но трогательная. Уж кто-кто, а я не упустила столь удачной возможности прорыдаться от избытка чувств! У меня было красивое длинное платье, папа и Ромин командир произнесли первые два тоста.