– Да, у меня был всего один миг, когда эта парочка отвлеклась, и я не имел права на ошибку. Не буду утомлять вас подробностями, тем более что они вам вряд ли интересны.
– Скажите, а что это за цепи такие, если с нас враз спало все наведенное, да и эти двое все еще не оклемались? Вон как их колотит...
– А иначе с черным колдовством нельзя... – Павлен принялся отряхивать свою одежду, которую успел испачкать во время схватки. – Эти цепочки сделаны из серебра, которое когда-то держали в своих руках Светлые Боги, спустившиеся на нашу грешную землю. Вот потому-то сейчас все, что сделано из того удивительного металла, враз нейтрализует любое черное колдовство, и до той поры, пока это серебро находится на теле какого-то человека, он не в состоянии заниматься темной магией. Что же касается этих кожаных ремешков, то, как вы понимаете, они тоже не простые – не дают выйти из повиновения тому, на кого надеты. Ну, и самое главное: тот, кто носит такое... украшение, самостоятельно снять его не может, как бы ему не хотелось от него избавиться. Чтоб вы знали: этот чернокнижник, что постоянно находится возле принца – он колдун далеко не из самых слабых, но за последние несколько лет от сравнительно спокойной жизни несколько расслабился, чуть обленился и потому слегка потерял сноровку. Результат, как говорится, налицо.
– То есть до тех пор, пока на этих двоих будут...
– Скажите прямо – ошейники... – посоветовал Пес Веры. – Между собой мы их так и называем. Так вот, до той поры, пока на нашей парочке будут эти ошейники, и принц, и его приятель – оба будут вынуждены нам подчиняться. Правда, о полном подчинении речи тоже не идет – определенная самостоятельность у этих людей все же остается.
– Думаю, в загашниках Святой Инквизиции найдется немало такого, о чем обычные люди и слыхом не слыхивали... – вообще-то мне стоило бы помолчать, только вот сделать это было сложно. Похоже, я переволновалась чуть больше, чем допустимо, вот меня и пробило на излишнюю болтовню.
– Вы даже не представляете, что там можно отыскать... – согласился Павлен. – А насколько большое значение придавалось нашей экспедиции сюда – об этом говорят те реликвии, которые мне дозволили взять с собой.
– Какой тут неприятный свет... – я покосилась на голубовато-зеленоватое пламя, освещающее пещеру. – Это какое-то чудо или колдовство?
– Верно, свет весьма неприятный... – кивнул головой Павлен. – Только вот, думаю, никаких чудес здесь нет, все очень просто. Я, разумеется, не занимался изучением природы этого пламени – понятно, что нам сейчас не до того. Могу лишь предположить, что, скорей всего, это горит фосфористый водород. Он образуется при гниении отмерших растительных и животных организмов и воздействия на них... Извините, я, кажется, излишне увлекся, а в настоящее время нам не до научных теорий.
Если честно, то я ничего не поняла из слов господина инквизитора – какой-то водород, да еще и фосфористый! Хоть бы кто объяснил, что это такое... В очередной раз убеждаюсь, что Павлен совсем не так прост, как это может показаться на первый взгляд.
– И долго эти двое будут дергаться?.. – не выдержал Коннел. Вообще-то его можно понять: мне тоже неприятно смотреть на то, как лежащие на земле мужчины содрогаются, словно в приступе эпилепсии.
– Ну, это зависит от индивидуальных особенностей организма. Видите ли, если кому-то враз перекрывают имеющиеся у него силы и лишают возможностей, которыми он пользовался много лет, то просто так и без последствий это не проходит. К тому же требуется какое-то время, чтоб эти люди осознали все происходящее и начали адекватно реагировать.
– Но где же святые отцы?.. – я задала давно интересующий меня вопрос.
– Мне это тоже интересно... – отозвался Павлен.
– Может, взять факел, и поискать... – начал, было, Коннел, но инквизитор его перебил.
– Не стоит. Сейчас эти грешники в себя придут и ответят нам на все вопросы.
– А если они вам ничего не скажут?
– Не сомневайтесь – они расскажут все... – в голосе инквизитора была такая уверенность, что я предпочла прикусить язык.
Прошло еще несколько минут, и постепенно у лежащих на земле мужчин судороги становились реже и слабее, а взгляд – более осмысленным. Наверное, они все еще пытались понять, что же, собственно, произошло, только вот Павлен не стал терять время понапрасну.
– А вот теперь, господа хорошие, мы с вами побеседуем на моих условиях... – Пес Веры присел подле лежащих мужчин. – Пообщаемся, как и положено разговаривать борцу за веру с отступниками и еретиками. Сразу предупреждаю: вопросов к вам у меня накопилось более чем достаточно, но для начала скажите – где святые отцы? Что вы с ними сделали? Советую отвечать без задержек и лжи, а иначе наша беседа перейдет в иную плоскость. Еще сразу же хочу сообщить: у меня есть полномочия вытряхивать из вас необходимые сведения теми способами, которые я сочту нужными и необходимыми в тот или иной момент, даже самыми жесткими и безжалостными. Думаю, вы знаете, что это значит... Итак, выбор за вами.
