Но Пит, настоящий ветеран среди них, не выказывает ни капли страха. Словно усердный повар на линии в самый разгар обслуживания, он взял хороший темп, наливая стакан за стаканом с невозмутимым выражением лица и отлично выдержанной спреццатурой. В данный момент он поджигает вымоченные апельсиновые дольки для целой партии старомодных коктейлей, когда замечает Уоррена и тебя, приютившихся вдали за стойкой. Ты легко киваешь ему головой, на что он кивает в ответ. Несмотря на количество клиентов, жаждущих пива, в первую очередь Пит позаботится о тебе, ведь здесь ты завсегдатай со стажем. Он выставляет на стойку свежеприготовленные коктейли и направляется в вашу сторону мимо целого строя размахивающих деньгами гостей.
– Джентльмены, – интересуется он, пряча под стойку ряды пустой тары, – чего желаем на этот раз?
– Я бы пропустил еще парочку, как появится возможность, – поясняет Уоррен, потряхивая пустую бутылку.
– Непременно, друг, – уверяет его Пит. – А вам, сэр?
– А мне, пожалуй, хватит, – отвечаешь ты, – завтра рано вставать.
– Хорошо, – невозмутимо произносит Пит, извлекая новую бутылку пива и до краев наполняя твой стакан, после чего убирает ее в специальное отверстие в стойке бара.
– Оу, спасибо, Пит, – удивленно восклицаешь ты.
Он заговорщицки подмигивает тебе и, указывая пальцем на кого-то в толпе, отходит к другому клиенту.
Уоррен – отличный собеседник по причине своего философского настроя и всегда готов поддержать диалог на абстрактные темы. Имея опыт в другом виде занятости, он знает, как устроен мир за пределами ресторанного бизнеса. В отличие от большинства твоих коллег, с Уорреном можно обсудить не только одно кулинарное дело, если бы было желание поговорить, что на самом деле редкость в такой вечер, как сегодняшний. Почти всегда после такого загруженного рабочего дня разговор заходит только о ней одной.
– Итак, – интересуешься ты, – как ты себя чувствуешь?
– Как я себя чувствую?
– Ну да, после такой загруженной смены.
– Чувствую себя ослом, которому не хватает пинка, чтобы он пошел, – признается Уоррен. – Что-то сегодня у меня все полетело под откос.
– Ну я считаю, все мы были этим сегодня грешны, – пытаешься его успокоить.
– Точно не как я, – настаивает он, – под конец смены я натворил нечто невообразимое.
Ты осознаешь свою обязанность снять с него это бремя вины. Он не должен так себя корить, ведь, по правде говоря, не брось ты его одного у плиты, он не влип бы с тем последним заказом. Вообще-то он изрядно потрудился, обслуживая такое небывалое количество посетителей.
– Перестань винить себя в чем-либо, – советуешь ты Уоррену. – Ты выложился сегодня на все сто.
– Быть может, – сомневается он. – Пока я лишь рад, что шефа Брайана не было поблизости, когда все это случилось.
– Ах, о нем не беспокойся, – заявляешь ты.
– Просто рядом с ним хочется делать все по высшему разряду, понимаешь? Я не хочу, чтобы он терял в меня веру.
– Он верит в тебя, как в никого другого, – возражаешь ты. – Но тебе стоит еще немного попрактиковаться на зелени, вот и все.
– Возможно, – отвечает он, делая хороший глоток виски, взбалтывает кубики льда в своем стакане и вглядывается в дно сквозь золотистую жидкость. – Это что-то типа «Как же мне попасть в Карнеги-холл?» – да?
– Ну да, точно, – смеешься ты, – рано или поздно, но ты туда попадешь. Не переживай.
– Договорились тогда, – успокаивается он и опустошает стакан.
Такое откровенное признание Уоррена помогает уловить в его характере ту же самую черту, какая свойственна и тебе. Это желание впечатлять, жажда признания или потребность преуспеть. Тебе хочется сохранить в нем эту особенность, оградить от посягательств, для чего требуется позаботиться о нем, так же, как в свое время поступили твои наставники.
– Так что же вынудило тебя переключиться на кулинарное дело? – интересуешься ты. – Почему ты оставил энтомологию?
– Почему я готовлю? – переспрашивает он. – Ох, ну это просто. На кухне нет политики, никаких подковерных интриг.
– Думаю, что этого как раз с лихвой, – возражаешь ему ты. – На кухне существует множество преград для желающих чего-то достичь.
– Это правда, но есть огромная разница между преодолением преград и получением чего-то незаслуженно. На кухне такой бредовой ерунды не встретишь. Я имею в виду, что тебе не стать су-шефом в хорошем ресторане без выслуги лет, так ведь? Ты в этой должности сколько? Два года?
– Ну да.
– А сколько лет перед этим ты просто готовил?
– Десять.
– Тогда ты должен понимать, что свое место надо заслужить. И происходит это благодаря тем умениям, которые ты развиваешь в течение многих и многих лет упорной работы, и определяют тебя, в конце концов, именно они. Кулинарное дело – последний оплот настоящей меритократии, где главную роль играет то, насколько хорошо ты выполняешь свою работу. Ну и, конечно, уровень мастерства.
– Бесспорно, – подтверждаешь ты его мысль. – Я просто считаю безоговорочную веру в упорный труд слегка опасной. Твоя уверенность в необходимости выслуги отодвигает на второй план наше предназначение.
