– Даже вот сейчас он сидит и думает, что бы мне такого сказать, что не было бы скучным. Чтобы наш диалог казался интереснее со стороны.
На улице наконец-таки послышались первые раскаты грома. Накрапывал дождь.
– Думаешь, он позволил бы тебе это сейчас сказать? – резонно предположил я.
– Почему нет? Может, он тем самым через меня решил заявить о своем присутствии.
– Понятно, – я глянул в окно, – так как насчет партии в игру?
– Пошел ты! – в сердцах взревел я, ударив стаканом с газировкой по столу. Я снова проиграл своему протрезвевшему другу, – невозможно с тобой играть!
– Ты просто многим в этой игре пренебрегаешь, – спокойно объяснил он.
– А я не хочу, как ты, с каждым героем заморачиваться, – проворчал я.
– Так в этом и заключается суть победы. Это стратегия. Тот, кто здесь больше всего учтет, тот и выиграл.
– Я играл не ради победы, а чтобы развлечься. Чтобы, так сказать, тряхнуть стариной… Ностальгии ради!..
– Так развлекает здесь азарт победы, разве не..?
– …да и вообще мне больше нравится создавать карты, чем играть в них, – признался я, вспомнив, как обожал убивать время на генерирование ландшафта, расстановку по нему войск, персонажей и артефактов, создание между ними запутанных квестов, чтобы потом их с другом пройти.
– А я никогда этого не понимал, – возразил друг. – Какой смысл играть на карте, которую знаешь?..
– Смысл есть, если желаешь обыграть на ней соперника…
– Тогда ты уже противоречишь себе, – он напоминающе ухмыльнулся. – Сам же только что сказал, что играешь не ради победы…
– Ай, ладно, – махнул рукой я и посмотрел на время, – ты не против, если я у тебя переночую? Лень домой к себе возвращаться.
– Диван в зале сам разберешь?
– Нет, я спать не буду.
– Это как же, – оторопел он, – ты разве не устал?
– Нет, – честно ответил я, – полагаю, что то, ради чего мы спим, происходит у меня ежесекундно.
– В смысле? – не понял друг. – А ради чего мы спим? Не для снов разве?
– Нет. Спим мы не ради сновидений. Сон – это лишь вынужденная мера мозга, который не может без сенсомоторных ощущений. Если он не получает их извне, то возникают галлюцинации. Это при бодрствующем сознании. А при выключенном возникает уже сон.
– Так для чего же тогда?
– В течение дня в мозге накапливаются конечные продукты метаболизма. Да-да, даже невесомые мысли оставляют после себя вполне реальные экскременты. А спим мы ради избавления от них. И избавляет нас от них ликвор – спинномозговая жидкость, она приливает к голове во время сна из позвоночника. Пока неизвестно, почему именно во время сна. Точнее, если более правильно выразиться – почему именно во время выключенного сознания.
– Чтобы оно не мешало, – предположил он.
– Да ты гений! – саркастически воскликнул я.
– Так твоему сознанию этот ликвор не мешает?
– Нет. Видимо, мой мозг вообще в нем перестал нуждаться. Продукты обмена попросту выветриваются из моего черепа ежесекундно, это происходит вегетативно[34], без моего вмешательства.
– Ого, – присвистнул друг, – а ты, часом, от других своих продуктов обмена не избавляешься тем же самым способом? Ну как бы, имей в виду, что моя квартира не туалет.
Я рассмеялся, разваливаясь в кресле поудобнее возле окна.
– Точно не уверен, но если учесть все еще присутствующие естественные позывы, то вряд ли.
