Знаком ли Пиноккио с Тремя законами роботехники? Залетали ли уэллсовские марсиане в Великий Гусляр? Что общего у Гарри Поттера и Уинстона Черчилля? Почему у инопланетян такие глупые имена? За что Артура Кларка прокляли в ЦК ВЛКСМ? Это лишь малая часть вопросов, на которые автор Субъективного словаря фантастики дает самые правдивые ответы. Среди персонажей словарных статей – Агасфер и Карлсон, Микки Маус и Матрица, Аэлита и Франкенштейн, Конан-варвар и Полиграф Полиграфович Шариков, и еще много других – знаменитостей и героев невидимого фронта…Таких словарей раньше не было: для Романа Арбитмана – литературоведа, кинокритика, специалиста по телесериалам, а также писателя-фантаста – мировая фантастика уже давно не объект изучения, а родная коммунальная квартира, которую он знает изнутри и может рассказать о многих жильцах тако-о-о-е… Персонажи фантастики и их создатели – это его родные, соседи, друзья или враги, о которых он пишет то с восторгом и почтительным придыханием, то с гневом и с пристрастием, временами переходя на личности на грани рукоприкладства. В общем, всё, как принято у близких родственников.Тем, кто маловато знает о фантастике, будет интересно понаблюдать со стороны и усвоить много нового. Ну а те, кто фантастику знает хорошо, едва ли сдержат желание поспорить с автором книги.
© Р. Э. Арбитман, текст, 2018
© Оформление, «Время», 2018
Благодарю
Светлану Бондаренко, Наталью Бугрову, Алексея Караваева, Александра Кошара и Андрея Черткова – за дружескую поддержку, советы и замечания.
Особая благодарность – моей жене Лене: я ценю, что ты, не будучи роботом, знаешь Три закона роботехники.
Говорят, что Эйнштейн, прочитав «Миф о Сизифе» Камю, заметил: злоключения древнего грека, наказанного богами, – еще и хорошая иллюстрация к физическому закону сохранения энергии. Чтобы сизифов камень мог совершить механическую работу, скатившись с горы, человек должен сперва долго катить этот камень от подножия к вершине. Энергия не возникает из ничего и не исчезает никуда. Продолжив мысль Эйнштейна, распространим ее за пределы физики – на область литературы, где действуют точно такие же простые законы. Если, например, автор хорошо поработал, сочиняя некий художественный текст, то его чтение, скорее всего, будет не мучительным трудом, а удовольствием. И напротив, если читателю пришлось продираться сквозь текст, как Индиане Джонсу сквозь джунгли, то создатель произведения наверняка не слишком перетрудился. Это же относится и к другим видам искусства, будь оно «элитарным» или «массовым».
Фантастику во всех ее воплощениях – литература, кино, сериалы и так далее – по традиции принято относить к «легкому жанру». На самом деле все зависит от профессионализма автора. Вряд ли кто-нибудь рискнет обвинить в легковесности, к примеру, «Машину времени» Герберта Уэллса и «Мы» Евгения Замятина, «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза и «Трудно быть богом» братьев Стругацких, «Убик» Филипа Дика и «Солярис» Станислава Лема, «2001: Космическую одиссею» Стэнли Кубрика и «Искусственный разум» Стивена Спилберга. Фантастика – это и вид искусства, и художественный прием, позволяющий помещать героя в заведомо нереальные (по нашим нынешним представлениям) ситуации и наблюдать за его поведением. В этом смысле «Превращение» Франца Кафки – такая же фантастика, как и «Дверь в лето» Роберта Хайнлайна.
Работать всерьез, без скидок на жанр, лучшим из авторов-фантастов так же непросто, как и авторам-реалистам, но результат – качественный роман или фильм – будет радовать читателя или зрителя долгие годы. Разумеется, в фантастике (как и везде) много откровенной халтуры. Она оккупирует полки книжных магазинов, рекламирует себя в СМИ и чаще попадается на глаза, вызывая всеобщие нарекания. Однако о каждом роде искусства следует судить все-таки по высшим его проявлениям: говоря, например, о вкладе скульпторов в копилку мировой культуры, мы вспоминаем «Афродиту Книдскую» Праксителя или «Давида» Микеланджело, а не штампованных «Девушек с веслом» из городских парков.
Мне повезло: совсем уж никудышную фантастику я читал в том раннем возрасте, когда мозг черпает информацию откуда угодно и находит что-то полезное даже в китче и трэше. Через несколько лет непрерывного чтения я стал потихоньку разбираться в данном предмете – сперва интуитивно, на ощупь: вот это мне по-настоящему нравится, а вон то я буду читать или смотреть лишь в сугубо познавательных целях. Таким образом, во мне уже в детстве сидел маленький критик, и когда он подрос, то перестал прятаться и заявил о себе. Первую мелкую заметку в заводской многотиражной газете я опубликовал в 1983 году, когда был студентом, а первую большую статью в столичном сборнике фантастики напечатал два года спустя. В течение следующих тридцати трех лет я продолжал читать книги, смотреть фильмы, делать выводы и делиться ими с читателями. Я написал пять книг и около двух тысяч статей и заметок, так или иначе относящихся к фантастиковедению и фант-критике. Однажды я представил себе всю эту гору, вздрогнул и понял, что, кажется, дозрел до такого Словаря.
