Услышав мои слова, бабушка тут же подняла голову и, непрерывно кивая, призналась:
– Да! Да! Адэ сказал, что я уснула и сняла штаны… Я проснулась от его криков и увидела, что мои штаны спущены. Он подумал, что я спятила, и привез меня обратно в больницу.
– И правда, вышло большое недоразумение…
Я немного забеспокоился – ведь трудно объяснить кому-то подобную ситуацию. Остается надеяться, что Адэ не болтун и не станет пускать слухи по деревне, иначе, безусловно, бабушке там житья не будет. Кто знает, может, это сведет ее с ума… Наша задача номер один – решить, как лечить эту болезнь. В работах западных исследователей дается исчерпывающее описание болезни, но не описывается лечение. Многие выбрали бы психотерапию, но это слишком долгий процесс, а бабушке некогда ждать.
Адэ уже давно уехал, и прямо сейчас бабушка не может вернуться в деревню. Я связался с лечащими врачами других отделений, чтобы спросить, можно ли куда-нибудь положить ее, ведь ей некуда идти и некому о ней позаботиться.
В больнице есть реабилитационный центр с отделением для людей пожилого возраста, в основном там лежат пациенты с деменцией. В отделении для пожилых людей работает лечащий врач Лу Сусу. Когда я только устроился работать, то перепутал иероглифы в ее имени и думал, что ее зовут Лу Фанфан. Однажды мне нужно было отправить к ней пациента; я искал ее в реабилитационном центре полчаса, все время спрашивая Фанфан, и только позже понял, что ее зовут Лу Сусу. Она не только внешне красива, но и прекрасна душой, безупречно ухаживает за стариками, не брезгуя любой грязной работой. Но уже давно вышла замуж, и нее есть ребенок.
Когда я позвонил ей спросить, есть ли места во втором отделении, Лу Сусу еще была на работе. Она ответила сладким голосом:
– Места есть, приводите пациента.
Я выдохнул с облегчением, что удалось так легко все организовать, и, поблагодарив врача Лу, тут же провел бабушку. Время было позднее, и я боялся, что та проголодалась, поэтому спросил, не хочет ли она чего-нибудь съесть. В стационаре была столовая, но часы ее работы еще не начались. Бабушка вытащила из-за пазухи фиолетовую бутылочку и закинула в нее такую же фиолетовую пилюлю, объяснив мне, что это чудодейственное лекарство, которое она и ее наставницы пьют уже не одно поколение. Как человек, занимающийся наукой, я не верил в эффективность подобных эликсиров и тут же сказал ей:
– Бабушка, вам лучше сначала поесть, не пейте это.
– Я всю жизнь пью это лекарство; если б с ним было что-то не то, меня бы с вами тут не было. – Моих советов она не слушала.
– Вам известно, как делается это лекарство, какой там состав? – озадаченно спросил я.
– Об этом нельзя говорить посторонним людям!
Бабушка не хотела болтать лишнего, но и я вовсе не намеревался выпытать у нее тайну лекарства. Я спросил из чистого любопытства – может, пилюля сделана из шоколада… Но, раз уж бабушка не желала мне рассказывать, то и я не хотел ее допрашивать.
По дороге в реабилитационный центр я объяснил бабушке, что ее ситуация связана не с одержимостью духами, а с определенным заболеванием – сексомнией. Сказал еще, что на днях я должен буду составить план лечения вместе с замом Цзи, и пусть она не волнуется. Чтобы бабушка была спокойна, я разъяснил врачу Лу Сусу, как следует с ней обращаться, и что ей лучше выделить отдельную палату.
Доктор Лу сказала, что у нее много тяжелобольных пациентов с деменцией, которые даже своих детей не узнают, бояться нечего, им негде будет судачить. Она немного наивно отнеслась к моей просьбе, ибо не понимала моего беспокойства. А ведь вдруг ночью у бабушки опять начнется обострение болезни… тогда точно начнется черт знает что.
В общем, после того как я устроил бабушку в отделение для стариков, на смену мне заступил другой врач. Я вспомнил, что уже пора идти к Ян Кэ, и направился в первое отделение, попутно сделав обход пациентов. Ординаторы еще были в отделении, но некоторые из них уже дремали, и я тут же их разбудил.
В первый год моего обучения в ординатуре некоторые смены длились двадцать четыре часа, и я самостоятельно работал на дежурных сменах, включая «скорую помощь» (получить право на подобную деятельность можно только пройдя квалификационный экзамен). Установленная оплата за дежурство составляла десять юаней, этого не хватало даже на заказ еды из доставки. Вдобавок перерыв для сна днем длился только с трех часов до полшестого, все остальное время необходимо было пребывать в палатах пациентов. Один человек нес ответственность за лечебную деятельность в одной палате, а это более чем пятьдесят пациентов. В отличие от современной молодежи, я никогда не кричал о том, как устал, и не пытался незаметно подремать. Я часто злился из-за безответственного отношения ординаторов.
Вдруг мне на глаза попалась Сяо Цяо с каким-то мужчиной – они выходили с лестничной площадки. Я подумал, что она опять околачивается с Сун Цяном, и уже собирался их отчитать. Но присмотревшись, понял: это был не Сун Цян.
