Рей задыхалась – от невыплаканных слез у нее заложило нос, а сжатое горло и без того было занято. Перед глазами плыли цветные пятна, в ушах стучало все громче и громче. Неприятная пульсация в голове нарастала. Ей хотелось вдохнуть, но она не могла; не могла даже закричать или попытаться вырваться, удерживаемая силой монстра. Легкие готовы были вот-вот разорваться изнутри.
И в тот момент, когда Рей была ближе всего к краю, все закончилось. Солоноватая струя обожгла пересохшее горло, но девушка совершенно не придала этому значения, падая на землю и захлебываясь внезапно хлынувшим в опустевшую грудь воздухом. Мир снова оказался отделен от нее мутной пеленой, сквозь которую могли пробиться только размытые и зыбкие обрывки звуков – щелкнувший ремень, тихий плач Кайдел. А затем хлопок открывшейся двери. Рей никак не реагировала на происходящее, потеряв к нему всяческий интерес, хотя голос Хакса, ворвавшегося в допросную, определенно привлекал ее внимание. Она даже нашла в себе силы усмехнуться, представив залившегося краской рыжего офицера, приди он сюда минут на пять пораньше.
- Рен, какого черта! – рявкнул он, - опять отсебятина? Почему этих двоих не расстреляли?
- Потому что я так решил, - глухо произнес Монстр, и от звука его голоса Рей почувствовала острый приступ тошноты. К несчастью, она оказалась настолько истощена морально и физически, что не была способна даже на такое простое действие. Пока Рей сожалела об этом, Хакс что-то отвечал, но резко сорвался на хрип.
- Если ты не хочешь, чтобы твои внутренности оттирали от стен, то не советую совать нос в мои дела, - пригрозил Монстр. Вероятно, это было достаточно убедительно, потому что по полу, на котором распласталась Рей, прозвучал топот удаляющихся шагов Хакса. Надзиратели, до того предпочитавшие держаться на расстоянии, приблизились к пленницам и подхватили их под руки. Рей заскулила от боли, когда ее поставили на ноги, ощутив все последствия в своих перебитых коленях.
- Верните их в общий барак, - распорядился Рен и девушка с облегчением подумала, что готова отправиться в таком состоянии хоть на край света, лишь бы больше не слышать его голоса. И в очередной раз ее желанию не суждено было сбыться. Монстр кивнул в ее сторону.
- Я хочу, чтобы каждый в этом сраном лагере знал, что если посмеет притронуться к ней, то я выпотрошу его и заставлю жрать собственные внутренности.
Продолжение следует.
========== Глава восемнадцатая. Salome. Часть II ==========
Комментарий к Глава восемнадцатая. Salome. Часть II
Я не умею писать постельные сцены, памагите
А еще я планировала в выходные отдохнуть от текстов, но по дороге домой три часа простояла в пробке и мой мозг сожрал сам себя
и породил это
Колени болели и болели настолько сильно, что Рей не могла думать ни о чем другом. Впрочем – это было скорее крошечным плюсом всей сложившейся ситуации. Боль отвлекала от всех тех ужасных мыслей, что стремились растерзать девушку вклочья, как хищные птицы. Плюхнувшись на жесткую койку в бараке, она в первую очередь ощупала свои ноги и сделала неутешительный вывод, перемазавшись в крови и натолкнувшись на растекающиеся мягкие, наполненные жидкостью гематомы – ходить она сможет еще не скоро. Если когда-либо сможет вообще. Она попыталась вылечить сама себя, но быстро пришла к выводу, что все ее попытки тщетны. Когда Сноук показательно заставил ее залатать незначительный порез Марии, она была здорова, сыта и спокойна. Сейчас же она находилась примерно за пару шагов до дна самого глубоко и черного отчаяния. И внезапно для себя сделала удивительное открытие: ей не хотелось расставаться с болью.
Если бы она сейчас просто легла на свою койку после всего произошедшего в допросной, то неминуемо прокручивала недавние события по кругу, пока не сошла бы с ума. Вероятно, она бы даже принялась плакать от злости и обиды, проклинать Монстра за унижение на глазах у ее лучшей подруги. Но глаза были сухими. Влажной была только кровь на коленях, пропитывавшая тонкое одеяло и еще какая-то мерзкая жижа, сочившаяся из свежих ран. Анатомических познаний Рей не хватало для того, чтобы точно поставить себе диагноз, хотя не нужно было быть медиком, чтобы догадаться, что ее коленные чашечки превратились в бесформенную кашу.
Черт.
В тот самый момент, когда она уже порядочно утомившись от боли, начала проваливаться в желанное небытие, матрас вдруг прогнулся под чьим-то довольно внушительным весом.
Нет, нет, нет – запротестовала она про себя, при этом продолжая прикидываться спящей, - ты не отнимешь у меня мою боль. Она все, что у меня осталось.
«Рей?» - услышала она и голос Монстра показался ей подавленным и словно извиняющимся. Какая прелесть, черт возьми! Она хотела шикнуть на него и прогнать, возмущенная тем, что он сейчас перебудит весь барак и привлечет к ним слишком много ненужного внимания, прежде чем поняла, что слова раздаются в ее голове.
Как же это бесит! Но она упрямо зажмурила веки и постаралась выровнять дыхание.
