- Да, есть кое-что, что я хочу взамен, - кивнул он. Рей уже готова была обрадоваться, что наконец-то докопалась до истины и сейчас выяснится, что все его светлые порывы были частью очень коварного дьявольского плана, который обернется для нее новыми кругами ада и бесконечными страданиями. В чем-то это так и оказалось. Потому что его слова ранили девушку очень глубоко, а именно то, как они были сказаны. Как прощание.
- Твой последний поцелуй.
Комментарий к Глава девятнадцатая. Любимый немец
Осталось совсем немного, дорогие мои <3
А вообще глава выглядит так, словно сценарист в конце фильма вспомнил, что надо срочно ответить на все оставшиеся вопросы.
Нет! Так и было задумано
========== Глава двадцатая. Смерть в Венеции. Часть I ==========
Комментарий к Глава двадцатая. Смерть в Венеции. Часть I
Спонсор показа передача “беды с башкой”
Наррентурм в 1920-м уже перестал быть лечебницей для душевнобольных, но всем пофиг, потому что это фанфик, а не Википедия :3
Мария Энцерсдорф, 1924 год.
Она была самым редким гостем. Настолько редким, что ее появление в замке всегда становилось событием вселенского масштаба, а обычно тихая жизнь обитателей массивных средневековых стен переворачивалась с ног на голову. Еще бы, ей совершенно некогда было объезжать семейные владения, поскольку она крайне была занята государственными делами. Любыми делами. Любыми, кроме собственного ребенка. Поэтому, словно пытаясь откупиться от чувства вины и сожалений, она всегда привозила с собой щедрые гостинцы. В этот раз – молодого черного жеребца породистых кровей. Бену подарок ужасно понравился, но уже даже будучи десятилетним мальчишкой, он все равно понимал, что у коня родословная куда лучше, чем у него. И от этого у радости был горьковатый привкус.
- Осторожнее, дорогой, - сказала мать, - у него довольно вздорный нрав.
И, конечно же, тут же удалилась, чтобы раздавать указания слугам, в подготовке очередного званного ужина для своих австрийских друзей. У нее везде были друзья и, конечно, она не могла отказать себе в радости светской жизни, всегда имевшей глубоко завуалированную политическую подоплеку, даже отправившись проведать сына. Бен предпочитал держаться подальше от этих сборищ, как и от людей в принципе. Слишком часто ему приходилось слышать за своей спиной неприятные перешептывания и пересуды.
Никто никогда не решался говорить что-то напрямую. Но и без того не трудно было догадаться, почему мать предпочла сослать его подальше от лишних глаз и злых языков, в затерянный в лесах замок, веками принадлежавший их семье, а сейчас находившийся на территории другого дружественного государства. Мать, впрочем, прятала его не только от чужих глаз, но и от своих. Вероятно, она приезжала бы чаще, если бы не избегала напоминать самой себе лишний раз об ошибках юности. И хотя Бену не присвоили официального статуса бастарда, он все равно родился от брака, не до конца признанного законным в княжестве. Родители венчались в церкви, но что толку, когда невеста – католичка, а жених… еврей? Цыган? Безбожник? В любом случае человек низшего сословия и сомнительных моральных ориентиров. Для Бена отец оставался большой загадкой, поскольку, говорить о нем особенно было не принято. Прислуга любила пересказывать друг другу разные небылицы, а мать упрямо молчала. Все, что знал о своем отце мальчик, то, что тот долго не засиживается на одном месте, прошел пешком с ручным медведем все Балканы и вроде бы занимается какой-то сомнительной и не очень законной деятельностью. Набожные служанки считали его слугой дьявола, другие же пугали Бена, что отец выкрадет его и утащит в синагогу, чтобы принудительно заставить отречься от крещения. Бен настолько скучал, будучи заточенным в безлюдном замке, что совершенно не пугался подобной перспективы. Хоть служить нечистому, хоть в синагогу, лишь бы не томиться здесь.
Конь действительно оказался весьма строптивым и агрессивным существом, но Бену это даже понравилось. Со всеми лошадьми, имевшимися в хозяйстве замка, он уже давно научился прекрасно обращаться и получить в коллекцию новый, пока еще не наскучивший экземпляр, было приятно. Без долгих раздумий мальчик окрестил нового жеребца - Буря. Сейчас он как раз заканчивал читать «Гимны к ночи» Новалиса и это имя так и вертелось на языке. Читать, заниматься с лошадьми, бродить по лесу - вот и были его основные занятия здесь, кроме изучения слова божьего, языков и естественных наук. Благо библиотека замка была богатой и разнообразной.
