Кайло явился в назначенное место, в назначенное время и первой его мыслью было, что это загадочное письмо – чья-то жестокая шутка. Однако со временем он все-таки приобрел то качество, которого ему раньше сильно не хватало – терпение. Поэтому уходить сразу он не стал, закурив и расположившись на белоснежных ступеньках Санта-Мария-дель-Салюте, откуда открывался прекрасный вид на противоположный берег гран канала. От яркого солнца не спасали даже солнцезащитные очки, а толпы туристов, сновавшие кругом, изрядно действовали на нервы.
Кайло любил Венецию зимой, когда потоки иностранцев иссякали, а вода в каналах начинала стремительно подниматься. Этот зачарованный город, окутанный декабрьскими туманами, вызывал особенное, щемящее чувство в груди. Зыбкие, призрачные фонари, отражались в мутной темной воде. Пахло сыростью и морем.
Пока Кайло, как последний старик придавался воспоминаниям, пытаясь абстрагироваться от невыносимо жаркого дня, на его плечо легла узкая, смуглая ладонь.
- Сеньор?
За его спиной стоял пожилой, смуглый итальянец в легком бежевом плаще с густой седой бородой.
- Вас ожидают, - многозначительно бросил незнакомец и кивком головы пригласил следовать за собой. Проводник ловко скользил между пестрыми толпами иностранцев, прекрасно ориентируясь в лабиринтах запутанных улиц. Наконец-то он вышел прямо к воде и поднялся по подточенной приливом каменной лестнице, звякнул ключами. Дом оказался довольно роскошным старинным палаццо, впрочем, несколько заброшенным. От сырости местами осыпалась штукатурка, а прежде богатые интерьеры покрывал толстый слой пыли. Итальянец проводил Кайло на второй этаж, в просторную комнату с панорамными окнами. За окнами видны были крыши и купола Джудекки и мельтешащий на воде речной транспорт.
В потрепанном кресле, развернутом к этому великолепию света, воды и архитектуры, сидел старик в маске, напоминающей филигранно выкованную слоновую кость. Но даже маска не способна была скрыть глубокие морщины и усталость в глазах. Старик кивнул гостю на соседнее кресло.
- Я считал вас мертвым, - вместо приветствия сказал Кайло. Мариус грустно улыбнулся теперь уже почти беззубым ртом.
- Не удивительно, мальчик мой, - откликнулся старик, - ведь ты сам убил меня по моей же просьбе. Фокус в том, что таких, как мы, не так то просто уничтожить. Вероятно, в тот момент, ты совсем позабыл, что я уже был мертвым однажды.
- Чем вы занимались все эти годы? – спросил Кайло. Пожилой итальянец заглянул в комнату, чтобы предложить напитки, но Мариус жестом приказал ему выйти.
- Чем только не занимался, - усмехнулся Сноук, - но уже не войной. Однако, в этом мире нет ничего вечного. Я вернулся сюда, чтобы умереть. И случайно узнал, что ты тоже в Италии. Я не мог отказать себе в удовольствии попрощаться.
Мариус протянул костлявую бледную руку без ногтей, и Кайло сжал его пальцы.
- Потому что «Смерть в Венеции»?
- Мы с Томасом были дружны до войны, - с нотками легкой ностальгии сказал Сноук и откинул голову на спинку кресла, - только подумать… сколько людей прошло через мою долгую жизнь. Некоторым не нужно было уметь читать мысли и двигать предметы, чтобы быть невероятными, выдающимися личностями.
Это не было укором. Скорее наблюдением человека, имевшего слишком большой жизненный опыт.
Кайло молчал, потому что все подходящие слова провалились в какую-то гулкую пустоту в груди. У него было слишком много вопросов, чтобы задавать их за одну короткую последнюю встречу. Но учитель по-прежнему легко угадывал его мысли, поэтому медленно поднял на своего повзрослевшего ученика пытливый взгляд бледно-голубых глаз.
- Где она?
- Я не знаю, - признался Кайло и с трудом подавил тяжелый вдох. С того самого момента, как он привез Рей во Фреджене и видел в последний раз, он не имел никакого представления о том, куда она направилась. Рей, как и всегда, легко сумела спутать все его планы, проигнорировав предложенную на прощание руку и невинную просьбу о поцелуе, как и возвращенного ей супруга-швейцарца. Снова угнала его роллс-ройс и умчалась на нем в неизвестном направлении. Машина отыскалась через несколько дней на окраинах Рима, ближе к аэропорту. Можно было предположить, что она отправилась к кому-то из своих друзей. Эта мысль хоть немного успокаивала Кайло, который совершенно не удивился бы, если Рей попыталась бы броситься в океан или в жерло пробудившегося вулкана. Она сама была – штормовым фронтом и настоящим стихийным бедствием. И ему еще не скоро удастся разгрести последствия торнадо, перевернувшего все в его мире с ног на голову.
- Она скоро будет здесь, - вырвал его из этих невеселых размышлений наставник, - и есть одна вещь, которую мы с тобой обязаны для нее сделать, прежде, чем я умру.
Комментарий к Глава двадцатая. Смерть в Венеции. Часть III
Здесь должен был быть полезный или ироничный комментарий, но нет.
Остался эпилог.
========== Эпилог. Часть I ==========
Париж, весна 1967 года.
Снадобье бросила быстро в вино им, которое пили,
Тонут в нём горе и гнев и приходит забвение бедствий.
