Субмарин полностью

Я покачиваюсь с закрытыми глазами в такт то накатывающим, то отступающим каскадам звуков, я наполняюсь гудением и пением и давно уже не могу понять, какой из звуков исходит от меня, а какие – от остальных. Да это теперь и не важно. Мы все – одно целое. Я могу быть чужой, Посредницей, наполовину человеком воздуха – но здесь и сейчас, сегодня вечером, я часть единого целого, я пришла, я здесь. И все печали, мысли, цели, желания и надежды отступают на второй план.

В какой-то момент я ощущаю импульс открыть глаза, и, когда я их открываю, я смотрю прямо в льдисто-голубые глаза Шесть-Пальцев.

Я понятия не имею, когда он появился и почему оказался напротив меня, шагах в двадцати, не больше, но сейчас это совершенно не важно. Я здесь и он здесь, наши взгляды встречаются, сливаются воедино, в точности как звуки, которые мы издаем. Всё хорошо так, как есть. Я не отвожу взгляда, и он тоже не отводит. Так мы и смотрим друг на друга до тех пор, пока я окончательно не перестаю различать, кто на кого смотрит, кто есть кто, не я ли он и не он ли я.

Внезапно мне становится ясно, что сегодня днем он действительно хотел поцеловать меня, просто не решился. Эта мысль должна бы вообще-то вызвать целый поток других мыслей, но ничего такого не происходит. Я просто крепко держусь за нее, и сейчас, по крайней мере в этот момент и в этом месте, я совершенно счастлива.

Позднее, по дороге назад к палатке, рядом со мной вдруг оказывается Высокий-Лоб.

Завтра мы отправимся на прогулку, – сообщает мне он. – Только я и ты. Мне нужно кое-что показать тебе. – Он раздумывает одно мгновение, но потом все же добавляет: – Что-то, что касается твоего отца.

И следующим утром мы отправляемся в путь, король и я, на украшенном фиолетовыми лентами ките, которым Высокий-Лоб правит сам, твердой рукой. Я впервые вижу его вооруженным: на спине у него висит копье, наискосок, как у разведчиков, только на его копье поблескивает стальной наконечник, так что это поистине королевское оружие.

Я нервничаю, потому что прошлой ночью плохо спала от волнения и бесконечных попыток разгадать, что же меня ожидает. Король протягивает мне петлю страховки, ждет, пока я надену ее на себя, и одобрительно кивает, видя, что я всё делаю правильно. Потом он слегка дотрагивается до огромной головы кита – совсем нежное касание, но его достаточно, – и начинается полет. Я на секунду закрываю глаза, кручу головой и прислушиваюсь к своему недавно обнаруженному магнетическому чутью. Если я не ошибаюсь, мы плывем на юг.

– Мы с кашалотами хорошо понимаем друг друга, потому что нас объединяет общая судьба, – объясняет мне Высокий-Лоб, пока мы плавно скользим над скалами и темными коврами водорослей в сопровождении стаек любопытных губанов. – Люди воздуха преследуют нас точно так же, как когда-то они преследовали их. Несколько человеческих жизней назад люди воздуха практически истребили китов, а киты такого не забывают. Это разумные и чувствительные создания, у них своя культура, во многом не так уж непохожая на нашу.

– Большинство людей воздуха даже и не подозревают о существовании людей воды, – вставляю я, хотя вообще то, что он рассказывает, конечно же, правда. На китов охотились почти вплоть до самых Энергетических войн, хотя было прекрасно известно, что эти животные находятся на грани вымирания, и не только из-за китобоев, но и из-за тогдашнего сильного загрязнения морей.

– Может быть, и так, – возражает Высокий-Лоб. – Но те, кто знает о нас, охотятся на нас так же, как когда-то охотились на китов.

– Не все, – возражаю я. – Некоторые люди воздуха помогают людям воды.

Он раздраженно мотает головой.

– Это не возмещает ущерба. Помоги одному человеку прожить один день, и ты подаришь ему один день. Убей человека, и ты украдешь у наго все те дни, которые были у него впереди.