Субмарин полностью

Вот только я не понимаю, за что меня наказали. Что я сделала не так? И где Шесть-Пальцев? Почему он не защищает меня? Почему бросил меня в беде? И тут раздается глухой, разносящийся по всей округе звук, низкий, металлический барабанный бой. И еще. И еще. Бум, бум, бум. Под водой звук разносится далеко. И чем дольше он длится, тем больше кажется, что эти удары звучат по всему океану.

Барабаны приказывают всем прийти в движение. Люди выплывают из палаток, бросают на месте то, чем они занимались, и устремляются сюда, со всех сторон. И все они смотрят на меня. Серьезными взглядами. Кто-то испуганно. Кто-то обеспокоенно.

А я вот не просто обеспокоена. Я в ужасе. К тому же я стараюсь отстраниться от ржавого столба. Это очень непросто, когда ты не стоишь на ногах, а плаваешь в воде. У воды, которую я вдыхаю, металлический привкус. Мне кажется, что на языке у меня собирается ржавчина. А барабаны продолжают бить. Бум, бум, бум. Словно это бьется сердце всего мира.

Солнечные блики снуют по лагерю, такому огромному, что границы его растворяются в глубокой синеве моря. Проходит немало времени, прежде чем все субмарины собираются на площади. Они держатся подальше от скалы, на которой я привязана, жмутся друг к другу и ждут. Рядом со мной только стражники, но они не удостаивают меня взглядом.

Внезапно барабаны замолкают. Наступает оглушительная тишина. Никто не шевелится. В этот самый миг на площади появляется Высокий-Лоб. Он один. Он приближается ко мне очень медленными гребками, останавливается метрах в пяти и ждет, пока все взгляды обратятся на него.

– Вы все знаете, – начинает он неторопливыми, широкими жестами, которые всем прекрасно видны, – что неподалеку от нас находится зона смерти. Это территория, на которой уничтожено всё живое, никто там не живет и ничего там не растет. Никто из нас не заплывает туда, потому что вода там смердит, и мы знаем, что она отравлена. Мы все знаем, что в центре этой зоны находится ужасная машина, построенная вдыхателями воздуха. Из нее и исходит отрава.

Все взгляды обращены на него, и в этих взглядах я не вижу ни тени сомнения. Они верят всему, что им рассказывает Высокий-Лоб. А у меня нет единого шанса возразить ему, потому что руки, которые нужны мне для этого, связаны у меня за спиной.

– У позорного столба вы видите женщину, которую мы считали Посредницей, обещанной нам в пророчестве, – продолжает Высокий-Лоб, показывая на меня пальцем. – Почему она там? – должно быть, удивляетесь вы. Я объясню вам почему: она попросила, принять ее в наше племя, и я выполнил ее просьбу. Вы меня знаете – я принимаю любого, кто искренне желает стать одним из нас, ведь когда нас много, мы сильны. Разве не так?

Раздается гул бормочущих голосов. Руки поднимаются в знак согласия. Меня трясет. К тому же из-за постоянных попыток держаться подальше от острых зазубрин столба у меня уже начинает сводить мышцы.

– И вот я принял ее, ту, что представилась нам как Пришла-Сверху, в наше племя, и она принесла мне клятву верности.

Было такое? Я поклялась ему в верности? Я точно не помню, всё произошло так быстро.

– А потом, – продолжает Высокий-Лоб жестами, полными негодования, – я попросил ее помочь мне больше узнать о том, чем вдыхатели воздуха занимаются там, в мертвой зоне, и в первую очередь для чего они этим занимаются. Но вместо этого она отправилась прямиком к вдыхателям воздуха, сидящим внутри этой машины, и предупредила их о нас!

Из тысячи глоток вырывается стон. Такие звуки субмарины издают только в очень редких случаях, и оттого этот стон звучит еще ужаснее. Неужели никому не кажется странным, что Высокий-Лоб не дает мне вообще никакой возможности сказать что-то в свое оправдание? Я смотрю в толпу, в надежде разыскать среди бледных лиц Шесть-Пальцев, но его нигде не видно. Где же он? Почему хотя бы он не выскажется в мою защиту?