Кандзи, иероглифы, могут иметь несколько чтений и значений. Именно этим и воспользовалась команда субмарины с бортовым номером И-47. На выступающей из корпуса рубке корабля красовался знак И-47, то есть «подводная лодка, бортовой номер 47». Иероглифы, которыми это было записано, представляли собой знаки «си» (четыре), «нана» (семь) и «и» (один). Если их прочитать вместе — «синанай», — то получившуюся фразу можно перевести как «не умирай», то есть близко к значению «бессмертный», особенно если это очень хочется понимать так. Повод к этому давала и статистика боевых походов лодки, соотношение потопленных кораблей и благополучных уклонений от преследования. Это заставляло поверить, что субмарина буквально заколдована. Команда отличалась высоким боевым духом, известным во всем императорском военно-морском флоте. Мы только радовались тому, что пойдем на задание именно на ней, и надеялись поддержать ее славные боевые традиции.
— Вы будете называться группа «Татара», — сообщил нам лейтенант Мията. — Выходите 27 марта, имея задание нанести удар по вражескому судоходству в районе Окинавы.
И-47 могла транспортировать шесть «кайтэнов», поэтому в нашей группе прибавился еще один человек, младший лейтенант Киси Киридзава. На заключительную тренировку мы шли с решительным боевым настроем, назавтра мы должны были стартовать с И-47. Этот день, 14 марта, ознаменовался небывалым для водителей «кайтэнов» успехом. Каждый из нас шестерых — лейтенант Миёси, младшие лейтенанты Като и Киридзава и мы, трое старшин, — прошел точно под килем корабля-мишени. Каждый проход был идеален. В настоящем бою американцы потеряли бы шесть боевых кораблей и многие сотни, если не тысячи, моряков.
Меньше чем через неделю после того вечера, который я провел в кругу своих родных в Токио, армада американских бомбардировщиков Б-29 на небольшой высоте совершила налет на столицу, засыпав город зажигательными бомбами. Демонтировав практически все бортовое вооружение, чтобы идти с большей скоростью и нести максимальный бомбовый груз, эти чудовища нанесли невероятные разрушения застигнутому врасплох городу. Утром 11 марта Токио представлял собой сплошное море огня. Как и во время ужасного землетрясения 1 сентября 1923 года, город был объят огненной бурей. Это страшное известие заставило меня с нетерпением ждать писем, и я несколько успокоился только тогда, когда узнал, что красный вал смерти прокатился в основном по центральным районам Токио. Жившая в районе Сугинами моя семья должна была оказаться в безопасности, хотя более 125 тысяч японцев погибли в огне, а более миллиона человек остались без крова. Затем жизнь обрушила на меня еще одну трагедию — смерть моего самого близкого друга старшины Ёсихито Ядзаки.
Это случилось 16 марта, в последний день наших тренировочных стартов с подводной лодки. Мы должны были совершить еще один, последний тренировочный выход. Затем И-47 должна была уйти на огромную верфь в Куре для незначительного ремонта. Предполагалось, что затем она вернется, примет на борт нас, шестерых водителей «кайтэнов» и наше оружие, а затем через пролив Бунго выйдет в Тихий океан. При каждом из нас, разумеется, должен был также находиться один из механиков, обслуживавших наши торпеды.
Таким образом, мы должны были стать пятой группой «кайтэнов», отправившихся на боевое задание. Первой была группа «Кикусуи», что означает «плавающая хризантема», названная так в честь родового герба семьи Кусуноки. Второй стала группа «Конго», названная по имени горы, рядом с которой готовились к сражению сторонники Кусуноки. Третья группа носила имя «Чихайя» — по названию огромного замка к югу от Нары, древней столицы нашей страны. Замок этот принадлежал роду Кусуноки. Лейтенант Окаяма, тот, который заставил нас пробежать изрядный кросс до завтрака, погиб в составе группы «Чихайя». Четвертой вышла группа «Симбу» — ей не суждено было совершить ничего, и она была отозвана по причине изменения операционной стратегии штаба 6-го флота. На задание эта группа вышла с подводными лодками И-58 и И-36, причем последняя возвратилась на базу 9 марта, а субмарина капитана 2-го ранга Хасимото — 16-го числа, в день гибели Ядзаки. «Симбу» в вольном переводе означает «божественный воин», и это блистательное имя должно было звучать горькой иронией для лейтенанта Минору Какидзаки, младшего лейтенанта Хадзимэ Маэды, старшин Ситиро Фурукавы и Сигэо Ямагути, о которых я расскажу подробнее несколько ниже. Они уже выходили на задание в составе группы «Конго» на И-56 и вернулись, не сумев преодолеть противолодочные сети у островов Адмиралтейства. На этот раз они тоже вернулись ни с чем, так и не побывав в бою.
